Но нежный поцелуй все еще теплился у нее на губах, и большие руки по-прежнему держали ее в объятиях. Все внутри Дари уже раскрылось навстречу ему. Она не может так быстро потушить жар желания. Она должна справиться с собой.

Постепенно Дария вернулась из мира сновидений. Комната была залита лунным светом, но темная фигура мужчины, которого она держала в объятиях, заслоняла окно. Она уперлась руками в его грудь, но не оттолкнула, не приказала уйти.

Она перестала ощущать себя. Ее собственное желание сломило способность защиты, в которой она так нуждалась сейчас. В глубине души она уже сдалась, несмотря на то что ее мозг продолжал отчаянно сопротивляться.

Собрав всю свою волю, Дария пересилила наслаждение, от которого дрожало все ее тело, и отстранила от себя любовника из мира снов на расстояние, достаточное для того, чтобы увидеть его лицо.

Удивленный вскрик застрял в ее горле. Это был Джозеф Найт.

Все ее тело содрогнулось, как от разряда тока. Она еще сильнее уперлась ему в грудь.

– Вы! – зашипела она. – Что это, по-вашему, вы делаете?

Но, хотя эти слова и сорвались с ее губ, произнесены они были слабым, дрогнувшим голосом, почти шепотом. Потому что желание было все еще могущественнее, чем шок или ярость.

Она представляла собой забавное зрелище – обнаженная, отчаянно упиравшаяся руками ему в грудь, в то время как ноги ее были обвиты вокруг его талии. Ее руками владел гнев, заставляя царапаться, нижняя же часть тела была охвачена желанием, словно и не помышляла о ее намерении бороться.

И даже в движениях рук, когда они разрывали его плоть, не было уверенности, так как страсть владела ими вместе с бешенством, страсть, которая не могла идти только от желания оттолкнуть его. И он, казалось, почувствовал, что Дария борется не только с ним, но и с самой собой. В ее сне он завоевал слишком много, чтобы сейчас так просто сдать позиции.

– Ш-ш-ш, – прошептал он. Его руки ласкали ее трепещущее тело с нежностью, немного странной, потому что его плоть уже оказалась у нее между ног.

В течение показавшегося вечностью момента Дария балансировала на краю пропасти. Ее гордость была уязвлена, ее душил гнев – больше всего на свете ей хотелось вышвырнуть самозванца вон, позвать слуг, позвонить Брайану Хэйсу в Нью-Йорк и дать ему излить всю мощь его ярости на этого наглеца.

Но ощущение его тела – так упоительно было прижаться к нему, – смешанное с чувственными соблазнами ее сна и флюидами, будоражившими Дарию всю эту неделю, сломили ее способность сопротивляться. Ее руки, бунтуя против ее воли, начали ласкать его плечи. Крик гнева прозвучал как чувственный вздох. Ее кожа горела.

В это мгновение Найт почувствовал свое преимущество. Он взял ее лицо в свои ладони и крепко поцеловал. Сильные руки обвились вокруг ее спины, прижав Дарию к упругому мужскому телу, жаждавшему ее. Ее ноги раскинулись шире, и вся ее женская трепещущая плоть прильнула к ненавистному завоевателю.

В этот момент Дария проиграла сражение. Ее тело больше не принадлежало ей. Ее руки обнимали его спину, грудь мягко касалась его груди. Ее язык жадно встретил его язык. Против ее воли она всем своим телом прижалась к нему, и жаркое место между ног жаждало, чтобы он нашел путь внутрь ее.

– Ублюдок! – стонала она. – Грязный ублюдок!

Но было слишком поздно. Мужская плоть, словно чувствуя ее приглашение, отворила двери, приоткрытые в ожидании, и в одно мгновение вошла в нее. Дария вскрикнула. Она не ожидала, что он такой большой и так яростно рвется проникнуть как можно глубже в нее.

С этой минуты ее гнев утих, но не совсем, – как и ее гордость не могла до конца смириться с ударом, который был нанесен ей. Но все это заставило Дарию только крепче сжимать его тело руками, замирая от наслаждения, сжигавшего ее изнутри.