Наконец Льюис Айзакс заговорил.

– Мистер Джейнус, – начал он. – Как вы знаете, миссис Форрест вложила существенную часть своих собственных средств, равно как свое время и энергию, чтобы карьера ее дочери шла вверх. Едва ли можно определить цену такой преданности.

– Вы правы, – сказал Крейг Джейнус холодно.

– Я не знаю, что скажет суд по поводу обязательств мисс Синклер по отношению к матери, – продолжал мистер Айзакс, – но я полагаю, что мисс Синклер, как взрослый человек, должна взять на себя ответственность за некоторые инвестиции, сделанные ради ее блага, но судьба которых сложилась не так благополучно, как мы ожидали. Эти инвестиции были сделаны из лучших побуждений, но миссис Форрест потерпела значительные убытки…

– Льюис, – перебил его Крейг Джейнус. – Мы оба хорошо знаем, что миссис Форрест имела благодаря карьере своей дочери и что потеряла – по своей собственной вине. Я вынужден упомянуть брентвудский особняк и виллу на Сардинии. Бумаги по ним – всецело забота лишь миссис Форрест. Ответственность за них несет только она, впрочем, как и за все остальные долги, которые она наделала, будучи опекуном своей дочери. После всего этого у нее нет никакого юридического и морального права требовать от дочери какой-либо компенсации в виде любой собственности или инвестиции. Если вам кажется, что с вашей клиенткой обошлись несправедливо, я приглашаю вас сюда опять, но уже с иском к мисс Синклер. Мы оставим суду решать, кто, что и кому должен.

Льюис Айзакс нервно закусил губу. Он хорошо знал, что если Ив Синклер предпочтет судиться с матерью из-за денег, дело растянется на годы и миссис Форрест окажется в огромном убытке. Самое лучшее сейчас для нее, если его клиентке удастся переубедить Ив моральными призывами, пока это еще возможно, потихоньку убраться отсюда. Ей некого проклинать, кроме себя, за свою расточительность и авантюры.

Крейг Джейнус встал.

– Это все, что я хотел вам сообщить, – сказал он. – Позвольте поблагодарить вас за то, что вы любезно согласились зайти сюда, и пожелать вам доброго дня.

Он протянул руку. Поколебавшись, Льюис Айзакс пожал ее. Затем он обернулся, чтобы помочь своей клиентке покинуть офис. Но Этель Форрест было не так-то легко сдвинуть с места.

– Ив, ты не можешь сделать этого! – кричала она. – Я отдала тебе всю мою жизнь! Всю жизнь!.. Ты мне обязана всем!

Ив сидела молча. Крейг Джейнус быстро встал между своей клиенткой и гостями и начал вежливо оттеснять их к дверям.

– Благодарю вас за визит, – повторял он деликатно. – Благодарю вас, спасибо…

Льюис Айзакс шепнул матери на ухо:

– Мы поговорим обо всем, когда выйдем отсюда, дорогая. Успокойтесь, пожалуйста, пойдемте вниз, там мы побеседуем, – твердил он.

Но миссис Форрест отчетливо понимала, что сейчас происходит. Вся ее жизнь была разбита неблагодарной дочерью.

– Ты! Маленькая сучка! – вопила она через плечо. – Я засужу тебя до посинения! Попомни мои слова! Ты не можешь обобрать меня до единого цента и уйти со всем этим! Я пожалуюсь в Верховный суд!..

Наконец, дверь офиса захлопнулась перед ее разъяренным лицом, рычащий голос матери долго еще слышался снаружи – она беседовала со своим адвокатом. Ив смотрела в окно.

Когда они наконец ушли, актриса обернулась к Крейгу Джейнусу.

– Надеюсь, это все? – спросила она. – Я свободна?

– Свободны, как птица, мисс Синклер, – улыбнулся адвокат.