Но вместо этого она неожиданно подняла руку и коснулась его щеки.

Он схватил ее руку.

– Когда я смотрю на вас, – начал он, – я словно вижу открытую дверь перед собой. Дверь, в которую я не могу войти. Все мои поступки уводят меня от нее. Но «я» настоящий, тот человек, которым я хочу быть – стремится за эту дверь. И если я не войду в нее, я потеряю все.

Она ничего не сказала.

– У меня от этого кружится голова, – сказал он с нервным смешком.

Она улыбнулась:

– Да, друзья всегда говорят мне, что от меня голова кругом идет.

У него вырвался вздох. Крис прижал к себе Кейт. Потом поцеловал.

От прикосновения его губ она почувствовала себя как в сказке. Ее глаза закрылись от счастья. Его поцелуй был полон юношеской искренности. Внутри у Кейт все задрожало.

Но потом она поняла, сколь неверный шаг она делает, отвечая ему. С трудом она освободилась из его объятий.

Они лежали, глядя друг на друга. Кейт смотрела в его глаза. Их счастливое выражение имело эффект более заразительный, чем поцелуй.

– Кейт, – говорил он. – Кейт, дорогая…

Его руки были у нее на плечах. Он прижал ее теснее. Он покрывал ее лицо поцелуями. И ее собственные руки были у него на груди, как бы не решаясь – оттолкнуть его или прижать к себе ближе. Что-то внутри Кейт отвечало ему, что-то такое, чего она никогда не ощущала до того, как он коснулся ее. Она чувствовала, что теряет контроль над собой, и это было так же восхитительно, как его прикосновения.

Она попыталась вернуть самообладание, но ей это не удалось. Он продолжал целовать ее. Его руки гладили ее плечи, щеки… Затем он осмелился коснуться ее бедер, потом груди.

Кейт понимала, что сейчас она в опасности. Но одновременно она ощущала такую внутреннюю радость, которую трудно было притушить. Тело, бывшее в руках Криса, долгое время знало прикосновения губ и пальцев Квентина, но оно проснулось лишь теперь и зажило другой жизнью. Сопротивляться было невозможно. Опытная женщина в ней пыталась удержаться от того, чтобы подарить себя Крису. Но на самом деле она была невинной девушкой, наивной и пылкой, которая все больше и больше попадала под сладкие чары его касаний.

– Мы не должны, – пыталась сказать она с дрожью в голосе.

Но он не отвечал. Как и всякий юноша, встретивший женщину, которой он отдает себя впервые, он говорил с ней иначе – его тело было его ответом.

Он расстегнул первую пуговицу на ее блузке, затем другую… Она его не останавливала.

Теперь, когда она сделала первый шаг, переступила за роковую черту, все остальное было медленно и счастливо – нежные поцелуи, вздохи, тихий звук падающей одежды, ласка теплого ветерка и солнца на обнаженной коже…

Вскоре, с деликатностью юности и неопытностью, он нашел путь внутрь ее. Страсть заставила Кейт изгибаться в его руках. Она все теснее прижимала его к себе, чтобы он вошел в нее глубже, и стоны, которых она прежде никогда не знала, вырывались у нее из груди. Нежная плоть молодой женщины предлагала себя ему, не колеблясь, а его собственные звуки были в ее ушах гимном невинности.

Он был глубоко внутри ее, каждое движение его было полно любви, которая сломила ее последнее сопротивление, попытки защиты. И то, что исходило из ее тела навстречу к нему, воспламеняя, было тем, над чем она была не властна. Что-то застенчивое и в то же время ненасытное, невинное, но всепоглощающее. Вскоре она отдалась этому всем сердцем – так же как и он.

Ее ноги были обвиты вокруг его талии. Он все глубже входил в нее. Долгий вздох, как музыка, вылетел из ее губ. Он слышал это и задрожал от экстаза. Все ее существо раскрылось навстречу ему.

Все было позади.