— Вот третий рапорт, Армана. Он сообщает, что вчера вечером мадам д’Этиоль, получившая свободу после отъезда мужа, уехала в Версаль с герцогом Ришелье и…

— И?.. — спросил Фейдо, видя, что Беррье остановился.

— Она еще там, — прибавил секретарь.

Наступило молчание.

— Что вы думаете об этом, Беррье? — спросил начальник полиции.

Секретарь приблизился вплотную к своему начальнику и посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы хотите, чтобы я был откровенен? — спросил он.

— Будем говорить яснее, — сказал Фейдо де Марвиль. — Если мадам д’Этиоль сделается фавориткой, вы надеетесь со временем стать начальником полиции?

— Признаюсь в этом откровенно.

— Какое вознаграждение буду я иметь?

— Какое вы хотите?

— Я променяю это место только на главное интендантство.

— На лангедокское, например. Это ваша родина.

— Это было бы для меня удобнее всякого другого, но я приму и провансальское, потому что моя жена родом из Марселя.

— Если успех будет сопутствовать мне, я обязуюсь употребить все силы, чтобы исполнить ваше желание, и даю вам слово, что приму ваше место только после вашего назначения.

— Решено, любезный Беррье. Я питаю к вам такое доверие, какое и вы питаете ко мне. Теперь в случае, если вы потерпите неудачу, что я буду должен сделать для вас?

— Предоставить мне место главного откупщика. Я хочу заняться финансами. Турншер будет в восторге от моего покровительства и будет сам мне покровительствовать.

— Даю вам слово. Я убежден, что успешным все же будет ваш вариант.

— Так повидайтесь сами с мадам д’Этиоль, если убеждены в ее победе.

— Я не верю в свои успехи на посту начальника полиции. Вот уже год мне ничего не удается, дело Петушиного Рыцаря чрезвычайно повредило мне в глазах короля… Я понимаю неудовольствие его величества…

Дверь кабинета отворилась.

— Монсеньор д’Аржансон, — доложил посыльный.

— Министр! — с живостью сказал Фейдо, вставая. — Все, о чем говорили, решено? — спросил он Беррье.

— Да, если вы этого хотите, — ответил секретарь.

— Хочу.

— Что ж, начнем действовать. Я прямо от вас иду к мадам д’Этиоль.

— Идите и действуйте.

Министр вошел, Беррье низко поклонился и вышел.

XXXVII. Недовольство короля

Когда дверь закрылась, д’Аржансон пристально взглянул на начальника полиции.

— Любезный Фейдо, — сказал он, — с сожалением должен сообщить, что я принес вам плохое известие.

— Я этого ждал, — ответил Фейдо.

— Король поручил мне выразить вам его недовольство. Епископ Мирпуа приезжал сегодня утром просить короля возвратить свободу мнимому Петушиному Рыцарю, которого вы удерживаете, и король отдал мне приказание выпустить из тюрьмы каноника Ронье.

— Но возвратить свободу этому человеку, личность которого не была в достаточной мере доказана, — значит подвергнуться осуждению публики и расписаться в бессилии полиции!

— Этого требует король.

— Как! Я должен признаться, что не поймал Петушиного Рыцаря? Но ведь известие о его конце распространилось повсюду и спокойствие вернулось в Париж?

— Так захватите Рыцаря!

— Каким способом?

— Если бы я знал!

— Черт побери! — сказал Фейдо с тихой яростью.