— Вы великий ученый?

— Я много учился и теперь еще учусь.

— Что же вы знаете?

— Я могу узнать будущее, маршал, через невидимых духов, которые будут мне отвечать.

— Эти духи знают будущее?

— Они видят его перед собой, как мы видим перспективу в подзорную трубу.

Маршал обратился к Людовику XV.

— Не любопытно ли будет вашему величеству поговорить с этими духами? — спросил он.

— Поговорить — нет, послушать разговор — да, — улыбаясь, ответил король.

— Это невозможно, государь, — с живостью сказал Сен-Жермен. — Духи соглашаются отвечать, но они не хотят быть слышимы никем, кроме того, кто их спрашивает, и того, для кого их спрашивают.

— Я согласен спросить их, — сказал маршал.

— И я тоже, — прибавил Ришелье.

— И я, — сказал третий голос.

— А! Это вы, месье де Шароле? — сказал Людовик XV.

Действительно, в гостиную вошел знаменитый принц Бурбон под руку с дамой, которая казалась очень старой и была одета с необыкновенной пышностью.

Старуха поклонилась королю, который ответил ей дружеским поклоном. Она пристально посмотрела на графа де Сен-Жермена и замерла, словно пораженная громом. Граф подошел к ней, не выказывая ни малейшего удивления. Он поклонился любезно, как придворный.

— Давно уже не имел я счастья встречать вас, герцогиня, — сказал он.

Старуха сложила руки.

— Неужели это вы? Это невозможно! — вскрикнула она.

— Это я самый, уверяю вас, — ответил Сен-Жермен, смеясь.

— Вы меня знаете?

— Я знаю, что имею честь видеть герцогиню де Невер.

— Ведь это вы были в Безансоне в 1668 году?

— В день штурма, седьмого февраля, я имел счастье спасти вам жизнь, вынеся на руках от неприятелей…

— И убив двух человек собственной рукой.

— Вы помните это?

— Очень хорошо… Но этому событию уже семьдесят семь лет, потому что мне теперь восемьдесят три года.

— Да, герцогиня.

— А вам было тогда около сорока лет.

— Гораздо больше…

— И вы еще помолодели!

— Однако я постарел на семьдесят семь лет, мадам.

Графиня де Невер, казалось, была поражена внезапной мыслью. Она подошла к королю, который смотрел на зрелище, происходившее перед его глазами, как на представление в театре.

— Государь, — сказала она, — я вас умоляю приказать сейчас этому господину спеть одну из баркарол, которую он пел нам в Венеции сорок пять лет тому назад, аккомпанируя себе сам.

Король, по-видимому, колебался.

— Прошу вас, государь, — сказала маркиза Помпадур.

— Хорошо, — ответил король. — Здесь есть клавесин, спойте, граф.

Мужчины и дамы посторонились, пропуская графа.

Тот без малейшего замешательства прошел через гостиную, сел перед клавесином и провел пальцами по клавишам, как настоящий музыкант. После краткой прелюдии он запел итальянскую арию с чувством, энергией и удивительным талантом.

— Это он! Это он! — шептала герцогиня де Невер. — Это он! Ах! Как это странно! Вот уже три раза, как я вижу этого человека в продолжение восьмидесяти лет, и ему на вид всегда сорок лет!

Сен-Жермен допел свою баркаролу.

— Ах! — вскрикнула герцогиня де Невер. — Это болеро, которое пели под моими окнами в Мадриде в 1695 году.