— Ага, так ты признаешь, что у меня есть обаяние.

Она скривила губы и подозрительно сощурила глаза.

— Это очень странно…

Джордан понял, что она вот-вот готова начать говорить на довольно опасную тему, которой ему полагалось избегать. Ему очень не хотелось думать о том, насколько он изменился с того последнего раза, когда она видела Джеффри.

— А давай-ка выпьем за нового вице-президента? — он поднял свой бокал.

— Кто же это будет, по-твоему? — спросила Эшли.

— Пусть это будет… Ну, тот, кто выиграет, — он коснулся бокалом ее бокала и сделал глоток через соломинку.

Вкус напитка вполне походил на вкус фруктового сока, однако, проглотив его, Джордан тут же ощутил пожар, пробежавший огнем в его желудок. Казалось, ему обожгло горло и внутренности.

Эшли закашляла, и слезы показались в ее блестящих глазах.

— Не думаю, что это была хорошая идея, — простонала она. — Для начала.

— Легкое начало — половина дела, — пошутил он.

— Да уж, определенно.

— Итак. За что будет следующий тост?

— Как насчет твоего дня рождения?

Джордан даже замер от удивления.

— Моего… что?

— Поздравляю! — и она подняла свой бокал.

Ее слова подействовали на Джордана как удар молнии, нет, хуже, они подействовали, как своего рода нокдаун. Ведь сегодня и правда был его день рождения.

Однако ирония состояла в том, что Эшли не могла этого знать.

Она, разумеется, говорит о дне рождения Джеффри.

И это значит…

Нет. Этого просто не может быть. Никогда!

Тут Джордан медленно потянулся за бумажником Джеффри.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Что случилось? — спросила Эшли.

Шутливое выражение исчезло с лица Джеффри. В его глазах появился испуг. Медленно он поставил бокал на ближайший столик и уставился в свой бумажник таким взглядом, словно увидел там нечто ужасное.

Она подвинулась немного ближе, пытаясь угадать, что же так сильно его расстроило.

— Ты что-нибудь потерял?

Он быстренько захлопнул бумажник, крепко сжал его в руке и отрицательно покачал головой.

— Нет… Я просто… — он оглянулся на шумевшую вдали вечернику. — Ты не будешь возражать, если я покину тебя?

Уходит? Странно, да есть ли на свете причина, по которой Джеффри мог бы пропустить вечеринку года?

— Ты уходишь?

— Мне просто надо побыть одному. Я смогу вернуться, как раз вовремя, чтобы отвезти тебя домой.

— Но это, как-то странно…

— Извини меня, пожалуйста, — и он развернулся на пятках и направился к берегу.

— Джеффри! — позвала она его. — Да, что такое случилось?

Только что они шутили, смеялись, и вот уже он спешит прочь от нее.

Девушка смотрела ему вслед: он медленным шагом удалялся от нее по берегу. Когда же он подошел к воде, волнами набегавшей на берег, то повернул на север и пошел прочь, подальше от яркой вечеринки, горящей тысячью факелов.

Ветер трепал его короткие волосы, на мягком сыром песке оставались следы его ног.

Эшли стояла целую минуту, не зная, как себя чувствовать: то ли обидеться, то ли с облегчением вздохнуть. Странно! Сначала он вел себя, как чужой. Даже «вы» говорил. Потом начал флиртовать. А вот теперь его, как ветром сдуло.

Да что с ним такое могло случиться?

Пока она пыталась догадаться, что за проблемы его беспокоят, до нее донеслись звуки музыки и голоса людей где-то вдали.