- А может, и такая есть. Откуда ты знаешь? - упрямо гнул свое Игнат.

- Ну, значит, дорогая, а у меня - дешевая, - быстро нашелся Топчанов. - Завтра приходит состав, я его отдаю чехам, они мне - бабки. Все довольны, все смеются.

- Чехам или венграм? - спросила Алиса.

- А какая между ними разница? Кончаем базар и уходим плясать! Лялька - приглашаю!

На помосте появились музыканты, Топчанов направился к ним, протянул пятидесятидоллароую купюру солисту, заказал песню "Ой мороз, мороз". Алиса с завистью поглядывала на танцующих, ей тоже хотелось быть рядом с Топчановым.

- Классный мужик, - с тоской сказала она.

- Историк! - презрительно усмехнулся Игнат.

- В каком смысле?

- Кликуха у него такая. Любит истории всякие рассказывать. А надо дело делать... Баламут.

- А мне нравится, - сказала Алиса.

- Ну и дура, - брякнул Игнат.

Алиса обиделась, отвернулась от него. Подумаешь, какой-то жалкий водила! Еще и гадости про босса говорит. Сам дурак!

Александр Барвихин, высокий, короткостриженный шатен с голубыми глазами, сидел на паласе в своей однокомнатной квартире в позе "лотоса", руки соединены в мудре Сосрелдоточения. Квартира была весьма скромной - два простеньких кресла, гардероб, деревянная кровать и письменный стол с настольной лампой. На стене, перед столом, висели в рамках две грамоты "Лучшему педагогу школы" и "Лучшему историку ЗАО". Телевизора и радиоаппаратуры в комнате не было. Барвихин принципиально вел скромный образ жизни и не брал деньги у богатого отца, который ныне служил в Администрации самого президента России. Отец регулярно приносил их единственному сыну, но Александр просто складывал доллары в ящик стола, а жил на зарплату учителя. И только на нее. А ещё фотография красивой брюнетки, внизу которой красным фломастером был написан номер телефона, а ещё "Помни всегда, звони в любое время, твоя Ольга".

Барвихин звонить не собирался, он сидел на паласе и говорил сам себе:

- Желая обрести сиддхи в этом рождении, действуй в соответствии со своей изначальной природой, непрестанно занимайся самосозерцанием!

Закрыл глаза и углубился в самосозерцание. Минут пять созерцал себя, в потом зазвонил телефон, пришлось прервать сие приятное занятие и взять трубку.

- Саня, ты уже два дня мне не звонил! - возмущенно закричала в трубку Ольга. - У тебя что, другие бабы?

- Оля, как ты можешь говорить такое? - возмутился Барвихин. Воспитанная девушка не может допускать подобные выражения. Я занимаюсь самосовершенствованием.

- Хорошо, не буду допускать... А вместе мы не можем совершенствоваться?

- Извини, но это сугубо индивидуальное действие. Ты можешь совершенствоваться сама, если хочешь.

- Саня, дурак, я соскучилась по тебе. В конце-концов, я твоя невеста, или кто?

- Разумеется, невеста. Почему ты об этом спрашиваешь?

- Потому что... потому! Мы могли бы...

- Непременно. Но только после свадьбы.

- Ладно, я завтра к тебе прибегу вечером, но вообще-то... Дурак ты, Саня! - крикнула Ольга и бросила трубку.

Барвихин пожал плечами, встал с паласа и пошел на кухню. Там вскипятил чайник, залил кипятком овсяные хлопья, медленно размешивая их, положил перед собой листок бумаги и аккуратно написал сверху "План урока по начальному периоду царствования Александра 1". Подчеркнул заголовок и задумался. Звонок Ольги вывел его из душевного равновесия. Ну, невеста она, он любит её, а звонить бестолку зачем? Ясно же было сказано - сексуальные отношенря - только после официального оформления их отнрошений. Театры и прочие увеселительные заведения, вроде ресторанов и всяких там концертов, он презирает. Тогда почему она звонит? Барвихин задумчиво ел кашу и напряженно думал о плане завтрашнего урока.