— Они отрубили ей голову? Как грубо. — Крисси была возмущена.

— Она не смогла родить наследника, — продолжал Уилсон. — Она произвела на свет Елизавету, но это не считалось. Многие говорили, что она обладала огромной политической силой. И мы знаем, что она была далеко неглупа. Но Генрих VIII предпочел поверить слухам.

— Очевидно, он утолил свой голод, — резюмировала я.

Уши мистера Уилсона слегка покраснели, что страшно меня порадовало.

— Очевидно, — согласился он сухо, его голос никак не выдавал его смущения. — Это возвращает нас к тому, с чего мы начали. Вещи не всегда являются такими, какими мы их видим. Какая правда скрывается под поверхностью, за очевидными фактами? Подумайте об этом в контексте вашей жизни…

Я отвернулась от Уилсона и прислонилась лбом к парте, позволяя волосам закрыть лицо. Я знала, что за этим последует. Наши персональные истории. Зачем он делает это? В чем смысл? Я оставалась в таком положении на протяжении всей лекции и после, когда послышался шелест листков и щелканье ручек.

— Блу?

Я не пошевелилась.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, — буркнула я, выпрямляясь и откидывая волосы с лица. Я смерила его сердитым взглядом, беря листок, который он мне протягивал. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но передумал и отошел к своему столу. Я смотрела на то, как он уходит, мечтая выкрикнуть, что не стану выполнять его дурацкое задание. Я не могу. Мой жалкий параграф выглядел как ощипанный цыплёнок на мятой бумаге. Ощипанная курица. Вот, кем я была на самом деле. Ничего не евшая курица, которая все это время выстраивала вокруг себя стену отчуждения.

«Однажды давным-давно… жил-был маленький дрозд, невольно выпавший из гнезда… выброшенный. Маленького птенца нашел ястреб. Пожалев дрозда, он взял его в свое гнездо, где учил кроху летать. Но однажды ястреб не вернулся домой, и птенец вновь оказался один. Невольно. И все, что ему оставалось, это улететь. Но когда птенец взобрался на край гнезда, то понял, что его крылышки слишком малы и слабы. А небо, напротив, такое большое и необъятное. И такое недостижимое. Дрозд почувствовал себя запертым в ловушке. Он мог улететь, но куда ему держать путь?»

Я дописала еще одну строчку и остановилась, тыча ручкой в бумагу и оставляя на ней маленькие точки, так похожие на зернышки. Может быть, это и была правда, скрытая под обложкой? Я была напугана. Я пришла в ужас, подумав о том, что моя история закончится так трагично. Как история бедняжки Анны Болейн. Она хотела быть королевой, а в итоге была сброшена со счетов. Снова это слово. Ее жизнь отняли за одно мгновение, и сделал это человек, который обещал любить ее до конца своих дней.

Я еще никогда не сравнивала себя с курицей. В своих мечтах я была лебедем — птицей, вызывающей восхищение. Птицей, которая доказывает окружающим их неправоту. Как-то я спросила Джимми почему его фамилия переводится как «ястреб». Джимми нечасто отвечал на мои вопросы. Он говорил, что я была удивительно открыта, даже несмотря на исчезновение матери. Я не плакала, не жаловалась и была довольно общительной, хотя в путешествиях в компании молчаливого мужчины это было не совсем уместно. Он никогда не огрызался на меня, но бывало, что мои вопросы оставались без ответа, тогда я просто вела беседу с самой собой.

Но в тот момент он был настроен на общение. Он объяснил мне, что ястребы символизируют безопасность и силу и что он очень гордится своей фамилией. Он рассказал мне, что у индейских племен существует множество историй о животных, но его самой любимой была история об Арафахо — девушке, вознесшейся на небеса.

Ее звали Сапана, она была красива и любила слушать пение птиц в лесу.