– Сходил бы. А куда? Сам же знаешь, из-за чего всё это. Нервы лечить надо. Меня Алексеевич к невропатологу отправил. Тот посмотрел и вердикт вынес. У вас, говорит, уважаемый, тяжелая депрессия на фоне стресса. Вам лучше бы к психиатру обратиться, а ещё лучше, если представится такая возможность, пролечиться в отделении пограничных состояний. Это их специализация. В противном случае, вы рискуете нажить не только бессонницу, а массу тяжелых болезней.

– Ну и обратись.

– Представил я себя в дурдоме, – криво улыбнулся Николай.

– Колян, ты меня просто смешишь! – румяное лицо Егора на секунду стало возмущенным. – Частным порядком.

– Помнишь, как Дима говорил? Я оттуда выйти не успею, все уже будут знать, где я был и что там делал.

– Тогда организуй себе психиатра прямо здесь. Введи для него единицу в штате, обзови его психоаналитиком. Он у тебя вообще постоянно под рукой будет.

– Он же мне не на всю жизнь нужен будет, – вздохнул Николай.

– А тебе на всю жизни никто его и не предлагает. Закончит тебя лечить и останется для полноты ощущений. Что, в каждой фирме свой психоаналитик есть? То-то и оно, что нет. Престижно! Слава Богу, средства тебе позволяют. А там, может быть, и, как психоаналитик, сгодится. Думаю, Вика против не будет. Смотри, я же себе завел модель в штате. Думал только и будет, что глупыми глазами хлопать, оказалось, пригодилась.

– Подумаю. Возможно, ты прав. Только где я его найду? Какого-нибудь молодого дурачка брать не хочется. Старика – в момент поймут, что это за психоаналитик. У Алексеевича все его друзья старые и, опять же, слишком большой круг вовлекается, если он и эти друзья искать подходящую кандидатуру начнут.

– Давай я с соседом своим потолкую. Знаешь, живет подо мной хирург, некто Лев Зиновьевич Ройтберг.

– Знаком, знаком. Большой любитель копченого сала и водочки.

– Ну да. Лёвка всё же наш ровесник. Может быть, кого-то и посоветует помоложе. Могу спросить, как для себя. Он парень не трепливый, можно не волноваться. Спросить?

– Ладно, спроси. У Левки можешь даже для меня спросить.

Через несколько дней Николай приехал в середине дня к Егору. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал себя ужасно глупо. Открывший дверь Егор, как всегда, был румяным и жизнерадостным.

– Проходи, они уже ждут, – пробасил он и уже тише добавил. – Ларисы и детей дома нет. Мы с Лёвчиком в другой комнате посидим, а ты с ним поговори. Он немного в курсе дел.

– Как его хоть зовут?

– Игорь Михайлович. Да я вас сейчас представлю.

В гостиной сидел сосед Егора – Лев Зиновьевич Ройтберг и какой-то незнакомый мужчина, примерно его ровесник. Егор, как и обещал, представил Николая и мужчину друг другу, а затем, под каким-то благовидным предлогом вместе с Ройтбергом вышел в другую комнату. Сидящий в кресле мужчина меньше всего был похож на психиатра в понимании Матюхина. Скорей он был похож на банковского служащего или программиста-аналитика – строго-официальный стиль одежды, ничем не примечательное спокойное лицо и очень спокойный взгляд.

– Наверное, начнем сразу о деле? – Николай нахмурился.

– Пожалуй, – кивнул Игорь Михайлович.

– Егор Савельевич или Лев Зиновьевич рассказали вам, что у меня случилось и чем всё закончилось?

– Вкратце. Хотелось бы услышать это от вас. Тем более, я буду задавать вам кое-какие вопросы, на которые они оба вряд ли смогли бы мне ответить. Это чисто субъективное. Можете не волноваться, наш разговор останется между нами.

– Конечно.

– Итак, в чем проблема?

– Два месяца назад, в сентябре, умер мой старший брат – Дмитрий.