И пока я кушал, глядя в огонь, в голове крутилась одна и та же мысль. Я прошёл через кипящий водоворот событий, изменил судьбу целого народа, заработал состояние… моя цель так и осталась туманной, как вершины Туманных гор в непогоду. Я просто не знаю, куда двигать дальше или где остановиться. Какой задаться целью, потому что существовать без цели уже не мог. Если я остановлюсь, мне придётся самому себе ответить на достаточно неприятные вопросы взрослеющего мужчины — кто я в этом мире и чего я на самом деле хочу?

Треск веток в костре и тихое фырканье Варранги были единственными звуками, нарушавшими первозданную тишину ночного леса. И вдруг я почувствовал внезапные изменения около меня.

Резкий, неестественный холод, от которого кожа покрылась мурашками. Он шёл не от остывающей земли или ночного ветерка. Он был… искусственным.

Пламя моего костра, ещё секунду назад весело плясавшее, дрогнуло, сжалось, почти погасло, превратившись в жалкий синеватый огонёк, цепляющийся за обугленные дрова. Варранга тревожно всхрапнула в стороне и забила копытом.

Я не вскочил, не схватился за меч, хотя положил руку на гномий нож скрытого ношения, который был частью моего ежедневного снаряжения. Инстинкты, отточенные до блеска, сработали раньше сознания. Тело напряглось, как сжатая пружина. Рука жила своей жизнью.

Взгляд метнулся в ту сторону, откуда исходила угроза, в густые тени между деревьями.

Тьма там сгустилась, стала плотной, материальной. И из этой тьмы бесшумно, как призрак, выступила фигура. Высокая, облачённая в простой тёмный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Она не шла, она плыла над землёй, не издав ни единого звука, не примяв ни единой травинки.

Я молчал, детально оценивая противника. Маг? Убийца? Нечто похуже? Судя по ауре холода и абсолютной бесшумности, вариант «похуже» был наиболее вероятным.

Фигура остановилась в нескольких шагах от костра. Я ждал.

«Ростислав».

Голос прозвучал не в ушах. Он возник прямо в моей голове. Женский, мелодичный, но холодный, как лёд горных вершин. И до боли знакомый. Я слышал его однажды в катакомбах Ущелья Двойной Луны.

Аная или Анае. Хранительница чего-то там и местная богиня. Или ещё какая-то сущность, которая до сих пор предпочитала оставаться за кадром.

— Аная? — произнес я вслух, мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в наступившей тишине. Я намеренно не использовал мысленную связь, обозначая границы.

Я сохранял внешнее спокойствие, хотя сердце колотилось, как боевые молоты гномов.

Богиня даже по ощущениям была существом на порядки сильнее всего, с чем я сталкивался ранее. Сильнее орков, троллей, ощущение было даже сильнее, чем при божественном баффе, который я ощутил в бою с королём Гхырром.

Это была сила иного уровня, первозданная, как сам этот мир.

— Весьма польщён, Ваша божественность, — сказал я нейтральным тоном. — Чем обязан?

Богиня уселась у костра. При его свете было видно, что вместо головы и лица у неё сгусток тьмы.

«Ты не очень-то вежлив, Ростислав?» — в её мысленном голосе проскользнуло что-то похожее на удивление. Она явно ожидала другой реакции. Благоговения, страха, может быть, даже молитвы. А получила только толику земного сарказма.

— Нейтрален. Уважителен, но без подобострастия. В конце концов, я не чрезмерно религиозный, но я христианин…

Аная приподняла руку, отчего мне стало на секунду жутковато, такой силой от неё веяло: «Твой намёк понятен, я не твой бог, так же, как и Дикаис не был твоим богом, предметом твоего поклонения».

— Да, — кивнул я. — При всём уважении…

Аная, как ни в чём не бывало, продолжила мысль: «С другой стороны, Дикаису ты помог.