Лучники со всех сторон обрушили на них целый рой стрел.

Конница попыталась развернуться в центре и ударить по флангу из центра, однако вот тут они упёрлись в перегораживающие ряды ежей.

В этот момент по центру вдарили и маги, обрушивая на головы рыцарей огонь, энергию, магию льда, камня и всего, чего у них было.

Конечно, многие конники, особенно из благородных, были обвешаны защитными артефактами. Однако они были не у всех, да и защита — штука не универсальная. Центр превратился в ад из огня, магии и стали, хотя рыцари держались молодцом.

«Тайфун, — мысленно дал команду я через Рой. — Твой выход! Ударь из-за рядов ежей».

Отряды троллей, до этого сидевшие неподвижно, как гранитные изваяния, поднялись и пришли в движение. Во главе с Тайфуном и Камнедробителем, раскормленным троллем с каменным молотом, они двинулись вперёд, чтобы ударить по рыцарской элите, застрявшей в центре поля.

План работал, однако запас прочности и численность врага была впечатляющей.

Я чувствовал это по настроению принца Ги, стоявшего в центре своих позиций около своего золотого штандарта. Его аристократическая сдержанность треснула, уступив место хищному азарту.

«Они обречены, — обращался ко мне он, наблюдая за паникующей вражеской конницей. — Ты поймал их, Рос. Ты поймал их всех!».

«Это ещё не конец, — ответил я, хотя и сам чувствовал пьянящий вкус близкой победы. — Теперь фланги».

Я уже готовился отдать приказ своей тяжёлой пехоте и умарцам Ги начать движение, чтобы раздавить конницу, пока пехота Эммея стоит истуканами, наблюдая за гибелью своей кавалерии.

Но в этот момент я использовал Птичий пастух и перевёл внимание на командный холм противника. И то, что я увидел, заставило меня резко взгрустнуть.

Генерал Эммей Суровый не выглядел растерянным. Он не паниковал. Всё же мне попался достойный противник. На его лице играла холодная, хищная улыбка. Он смотрел не на свой гибнущий центр, а на мои фланги. И он поднял руку.

Это был не приказ к атаке, а сигнал магам.

В тот же миг земля под ногами моей армии содрогнулась. По всему полю, точно там, где стояли мои ударные фланги (панцирная пехота «Штатгаля» справа и тяжёлые воины-умарцы слева), вспыхнули сотни тускло-багровых глифов. Они проявились на долю секунды, словно раскалённые клейма, выжигая на земле свои зловещие узоры и тут же погасли.

Но их дело было сделано.

«Что это⁈» — воскликнул принц Ги, вцепившись в край стола с картой.

Я видел это через Рой, ощущая панику и растерянность тысяч моих солдат. Земля под ногами моей тяжёлой пехоты, ещё секунду назад твёрдая, как камень, превратилась в вязкую, чавкающую топь. Чёрная, маслянистая жижа поднялась по щиколотку, по колено, мгновенно обездвиживая тысячи воинов. Мои лучшие полки, моя несокрушимая стена, увязли в результате массово применённой вражеской магии, словно мухи в патоке. Солдаты пытались сделать шаг, но грязь засасывала их, не давая сдвинуться с места.

Та же участь постигла и воинов принца Ги на левом фланге. Могучие орки, закованные в броню, оказались в такой же ловушке. Их яростные крики смешались с проклятиями, когда они поняли, что их ноги намертво увязли в предательской земле.

— Фомир! — заорал я, поворачиваясь к своему главному магу, который стоял тут же, на холме, и его лицо было белым, как мел. — Какого чёрта происходит⁈ Развей это! Немедленно!

— Не могу! — голос Фомира был полон отчаяния, и он лихорадочно чертил в воздухе символы, которые гасли, не успев сформироваться. — Это не просто заклинание! Глифы… они создали зоны подавления моей магии! Обширные фронты, где любое колдовство гаснет! Я ничего не могу сделать! Мы не можем им помочь!

Хороший ход, твою мать!

И теперь, когда мои фланги были условно парализованы, он отдал новый приказ.