– Ваша светлость!

Голос ворвался в приятную дымку последних воспоминаний, и бирюзовые глаза обратились к лакею, стоявшему почтительно рядом с ней и протягивавшему поднос с единственным конвертом. Она сдвинула брови: было слишком рано для визитных карточек и приглашений.

– Спасибо, – рассеянно пробормотала Лиз, взяв послание и переворачивая его, чтобы рассмотреть витиеватую печать. Печать графа Хейтона. Этот неприятный факт быстро разогнал последние следы опьяняющего счастья.

Лиз подождала, пока закроется дверь за лакеем, сломала печать, вскрывая конверт, и достала сложенный лист бумаги. Она быстро прочла послание один раз, а потом, медленнее, второй и вложила страницу назад в конверт.

Граф утверждал, что получил информацию от инспектора, занимавшегося расследованием предположительно случайного ранения Грэя на охоте во время их пребывания в Хейтон Лодж. Поскольку Лиз уже была введена в заблуждение подобными утверждениями Хейтона на эту же тему, что привело к вчерашнему страшному скандалу с Грэем, она отнеслась к сообщению подозрительно. Однако она едва ли могла игнорировать его бесстрастное заявление, что наряду с этой новостью он узнал подробности о новом планируемом нападении на Грэя, которое совершится через несколько часов. Он просил ее приехать и помочь организовать вмешательство, чтобы предотвратить угрозу. Лиз больше чем сомневалась в желании Хейтона спасти жизнь Грэя, но эта встреча зато давала ей возможность получить свидетельство, необходимое для доказательства причастности графа к мерзким делам. Лиз поднялась, полная решимости пойти на любой риск, во-первых, чтобы защитить жизнь Грэя, а во-вторых – положить конец непрекращающимся угрозам разоблачением их источника. Быстро выйдя из комнаты и поднимаясь в свои апартаменты, она лихорадочно вспоминала любопытные и определенно странные наставления Хейтона.

С неопровержимой логикой граф утверждал, что при нелюбви Грэя к публичному вмешательству в его личные дела он наверняка не одобрит подключение полиции. Тем более что в подлом заговоре замешан член семьи Эшли. Факты были неоспоримы, независимо от того, насколько точно было его утверждение о причастности кого-либо из Эшли. Страшные опасения вызывали у Лиз меры, которые Хейтон рекомендовал ей принять, чтобы тайно прийти в Хейтон Хаус. Ей не только предлагалось никому не говорить, куда она отправляется, но и оставить экипаж герцога на оживленной улице, где она сможет нанять другой, не привлекая ненужного внимания.

– Ваша светлость?

Держась рукой за хрустальную ручку двери в свою комнату, Лиз приостановилась, через плечо оглядываясь на откровенно любопытную Анни.

– Скажи Эллисону, чтобы подали карету, и быстро возвращайся помочь мне одеться, – распорядилась Лиз. – У меня важный визит.

– Но куда в такой ранний час? – спросила пораженная Анни и прикусила язык, зная, что это не касается даже камеристки.

Ответом Лиз была мрачная улыбка и короткий взмах руки, торопивший ее выполнять поручение. Тихо закрыв за собой дверь, довольная, что леди Юфимия и ее приемная дочь еще спят, Лиз подошла к секретеру, торопливо набросала, закрыла и запечатала короткую записку Дру, содержание которой, оставалось надеяться, настолько загадочно, что не будет понято никем другим.

Считая себя далеко не глупой по любым меркам, Лиз не собиралась оставлять в полной тайне свой визит к Хейтону. Такая ее нерешительность объяснялась не просто возможным страшным ущербом репутации женщины, который будет нанесен визитом в дом холостяка – опасностью, в заигрывании с которой обвинил ее Грэй. Нет, это объяснялось ее уверенностью в том, что граф – отвратительный лидер банды торговцев белыми рабынями.