Молча выслушав допрос Анни и мрачное заявление Грэя, Тимоти и Дру обменялись понимающими взглядами.

– Нам следует кое-что сообщить тебе. – Тимоти помолчал, набираясь смелости признаться в том, о чем Грэй определенно, не обрадуется услышать. – Ты должен знать, как беспокоилась Лиззи из-за несчастных случаев с тобой. – Хотя глаза Грэя подернулись льдом и сузились, Тимоти решительно продолжал: – Так как ты отказывался говорить с ней об опасности, она предложила Дру и мне присоединиться к ней в том, что она называла «небольшой слежкой». И мы это сделали.

– Вы сделали – что? – Несмотря на предельную сдержанность, вопрос прозвучал как взрыв. То, что беспечный Тимоти, робкая Дру и его непредсказуемая жена впутались в дело, представляющее опасность большую, чем могли себе даже представить, было немыслимо… и вызывало тревогу.

– Дядя Грэй, – вступила в разговор Дру, все еще стоя в объятиях Тимоти и чувствуя, что его сердце вот-вот разорвется. Кроме того, неверие Грэя оскорбило ее возросшее чувство отваги, которое поощряла в ней Лиззи, – Полагаю, вы думаете, мы не знаем о деле, которое расследуем? Но, видите ли, мы знаем, что оно имеет отношение к торговле белыми рабынями.

– Что?! – Грэй был ошеломлен. После пугающего заявления Тимоти он думал, что хуже быть не может. Может!

Тимоти, тоже потрясенный несвоевременным высказыванием своей возлюбленной, попытался уменьшить катастрофу:

– Послушай, Грэй, ты знаешь, я никогда бы не позволил благородным леди… – Не в состоянии продолжить, не опровергнув самого себя, Тимоти беспомощно указал на Дру.

Дру отнеслась к этому плохо и взъерошилась, как сердитая курица:

– Как будто выбор за тобой!

– Так и есть.

– Тогда каким образом не так давно ты оказался сопровождающим Лиззи в «Веселый Зал»?

Она сделала выбор. Тимоти поймал гневный взгляд Грэя и почти испарился.

– «Веселый Зал»? Какой безумный порыв заставил тебя вести мою жену в один из самых низменных мюзик-холлов в одном из худших районов города? – Посвятив годы их изучению, Грэй слишком много знал о разврате и зле, таящемся в лондонских трущобах.

Вид быстро мрачнеющего Грэя поколебал смелость Дру. Она поняла, в какое неприятное положение она поставила Тимоти, и попыталась хоть немного обелить его:

– Лиззи сказала, что либо он пойдет с ней, либо, поклялась, она пойдет одна.

Грэй закрыл глаза в бессильном гневе. Именно так «Лиззи» сказала и сделала. Больше того, это разоблачение давало конкретные ответы на два вопроса: кто раньше него побывал в мюзик-холле и где Элизабет была в ту ночь, когда он нашел ее в людской.

– Мы съездили, ничего не узнали, и я благополучно доставил ее домой. – Глядя на Дру и обращаясь якобы к ней, Тимоти скороговоркой произнес эту страшную исповедь и стремительно перешел к другому, более важному вопросу, благодаря которому надеялся отвлечь внимание от первого: – Я много дней и ночей провел в поисках ключа к личности нашего «злодея» – и нашел кое-что!

– Что ты нашел? – Грэй не пошевелился, но сила его воли, казалось, дотянулась до его кузена и потребовала быстрого ответа.

Тимоти бросил на Грэя полуиспуганный-полугорделивый взгляд:

– Запечатанный документ, четко определяющий Хейтона как сообщника Барсука.

– Где ты нашел его? – Между черными ресницами скептически сверкнуло серебро.