– Милдред, я так рада, что вы смогли приехать… – Леди Холсон нервно попыталась изменить ситуацию, чреватую неожиданностями, чего ей совсем не хотелось, когда она к тому же все еще мучилась сомнениями по поводу своего необычного решения устроить чайный прием в оранжерее. В сотый раз убеждала она себя – это единственное место, за исключением разве что официального бального зала, где можно было развлекать такое большое собрание гостей.

Милдред, эта внушительных размеров гостья, отмахнулась от беспомощной леди Холсон. Понизив свой мощный голос до нежного обеспокоенного шепота, она обратилась к Лиз:

– Разве никто не рассказал вам о нескольких происшествиях за последний год, в которых Грэй чудом уцелел?

Прекрасно видя мрачную хмурость Юфимии и испуганно раскрытые глаза Дру, Лиз осторожно обошла взрывную тему.

– Я уверена, муж не хотел меня тревожить.

Лиз прочла желание другой гостьи собрать урожай сочных плодов с еще не тронутого поля и попыталась сделать то, на что была не способна, как она уверяла Грэя. Она разыграла роль простодушной инженю, и ее неловкость от своей собственной игры только сделала ее более правдоподобной.

– Все-таки мне хотелось услышать об этом, чтобы уберечься от возможной опасности.

– Так и будет, так и будет. – Готовясь увести за собой Лиз, покровительница Милдред взяла ее за локоть, бросив торжествующий взгляд на давнюю соперницу. Взгляд этот был полной противоположностью нежному укору в ее вопросе. – Юфимия, почему вы держали это бедное дитя в неизвестности? Это место может быть таким опасным и для нее и для Грэйсона.

От одного только присутствия Милдред нервы Юфимии были на пределе, а после этого вызова бархатной перчаткой она просто застыла. С побагровевшим лицом, голосом, напрягшимся от раздражения и на Милдред, и на американку в ее цепких руках, она вернула удар, сделав свой собственный резкий выпад:

– Грэй возражает против упоминания этого неприятного ряда случайностей. Несомненно, чтобы помешать сплетникам использовать их и запачкать благородное имя нашей семьи своими грязными домыслами.

– Ха! – запрокинув голову, женщина буквально фыркнула и от насмешливого презрения, и от удовольствия, что Юфимия потеряла равновесие. Прикорнувшая на гладких черных волосах шляпка с плюмажем опасно закачалась.

– Пойдемте, дорогая, нам надо поговорить. Другие, может быть, опасаются показаться бестактными по отношению к представительнице такого ранга, как вы, но не я. Я герцогиня Эфертон и по меньшей мере ровня вам. – Выделенное «по меньшей мере» не оставляло сомнений, что она сама, да и другие присутствующие тоже считают ее выше Лиз.

Не выдавая ничем, как ее забавляет алчная злорадность спутницы, Лиз дала себя увести к небольшому столику в увитой растениями нише, которая дала бы им уединение, но за ними неотступно продвигался хвост слушателей.

Милдред почти квохтала от восторга. Ей нужно только завоевать доверие глупенькой простушки, накормив ее эффектными подробностями чудесных избавлений Грэйсона. Когда девчонка созреет, из нее с легкостью можно будет выжать все сочные детали романа и замужества.

Усаживаясь в изящное плетеное кресло, гораздо более прочное и удобное, чем можно было предположить по его легкому виду, Лиз старательно сохраняла выражение безыскусного простодушия. Ей так удалась роль инженю, что хорошо знавшие ее сразу же заподозрили бы подвох и увидели бы в бирюзовых глубинах смешливые искорки.

– Теперь приступим к нашей маленькой беседе, – предложила герцогиня Эфертон. – Пока принц и наши мужья не обрушились на нас. Их прибытие делает такие интимные тет-а-тет невозможными.

Лиз, как послушный ребенок, сложила руки в перчатках на коленях своего изысканного платья.