– Вы правы. Нет смысла тратить время на обсуждение угрозы, когда есть меры, которые мы можем принять для ее уменьшения.

Грэй раскрыл глаза, снова пораженный ее неожиданным ответом:

– Уменьшения?

– Да.

Лиз на шаг приблизилась к постели, но на всякий случай смотрела только в его лицо, а не на волнующую ширину плеч и груди. Со всей серьезностью она произнесла:

– Тщательно обдумав эту проблему со времени той ночи, когда наша карета потеряла колесо, – Лиз изумилась ровности своего голоса, когда внутри у нее все дрожало, – я пришла к заключению, что в качестве первой линии обороны вы должны иметь наследника.

Солнечный свет заиграл на светлых висках Грэя, когда он медленно потряс головой, пытаясь найти смысл в ее словах.

– Не потому, – поспешила добавить Лиз, боясь быть неправильно понятой, – что я верю, будто Тимоти каким-то образом причастен к этим «несчастным случаям». Но настоящих виновников могло бы остановить то обстоятельство, что нет удобной кандидатуры, на которую можно взвалить ответственность за их преступление.

В отрицательном покачивании головы Грэя Лиз прочла отказ ее плану в логике и серьезно попыталась более четко сформулировать свое предложение:

– Неужели вы не понимаете? Когда у вас будет наследник или видимое доказательство его неминуемого появления, ваши враги не смогут надеяться, что Тимоти обвинят в вашей гибели. Вы ведь понимаете это, да?

С нарастающим удовольствием Грэй наблюдал, как Лиз приходит в смятение, которое она в обычных обстоятельствах презирала. На протяжении дней, недель он постепенно, осторожно соблазнял свою жену, с каждой минутой все больше теряя терпение от желания до конца соблазнить ее. И вот она стоит тут, предлагая ему себя. Как похоже на его откровенную жену: сделать то, чего не сделала бы ни одна благовоспитанная женщина, – предложение мужчине, пусть даже собственному мужу. Сочный смех внезапно заполнил комнату, и Грэй притянул Лиз к своему здоровому боку.

– Тогда, – широко улыбаясь, Грэй смотрел на женщину, лежащую наконец-то в его постели, – непременно осуществим ваш план моей защиты.

Он медленно вытащил шпильки из ее волос и пропустил пальцы сквозь их нежный шелк. Остатки насмешливости в его улыбке были сожжены воспоминаниями о ночах, проведенных в мечтах о ней. В его фантазиях яркость ее пышных волос создавала прекрасный фон для роскошных соблазнов ее тела, когда она страстно протягивала к нему руки. Желая воплотить это видение, Грэй расстелил массу чудных волос, шелковистее даже, чем в его воображении, по своей подушке, нежно опустив Лиз на их пламя, и в тумане растущего желания начал неторопливо расстегивать ее строгую блузку.

Он достаточно часто обнимал Элизабет и знал, что она терпеть не может, редко носит и, при ее тоненькой талии, не нуждается в корсете. Так что когда он разделается с пуговицами, между ним и ее пышной грудью не останется ничего, кроме тонкого, почти прозрачного белья, которое он выбрал для нее в Париже. Глаза его полыхнули молнией при мелькнувшей в мозгу опасно волнующей картине.

Поглощенная ощущением близости этого неотразимого мужчины, Лиз не могла пошевелиться. Вскоре она затерялась в тумане неудержимого возбуждения, трепеща от последствий своей бравады, в то время как с каждой расстегнутой пуговицей губы Грэя касались короткими, сладко дразнящими поцелуями того, что под ней открывалось. Сначала он едва коснулся основания шеи, потом, нажимая немного крепче, провел губами вдоль узкой полоски, обнажившейся между открытыми краями блузки. Несмотря на тонкий хлопок, якобы ограждающий ее кожу от его губ, язычки пламени бежали по ее телу от каждой точки, к которой он прикасался дразнящим поцелуем, пока она не задрожала в их жарком огне.