– Ну что ж, оставайся при своем мнении, – сказал Нектабанус, повернувшись и как бы намереваясь сойти с площадки, – мне все равно, будешь ты изменником или верным рыцарем этой царственной особы. Итак, прощай!

– Постой, постой! Умоляю тебя, останься! – воскликнул Кеннет. – Ответь лишь на один вопрос: близко ли отсюда та, кто послала тебя?

– Что это значит? – сказал карлик. – Неужели верность можно измерить футами и милями, словно путь бедного гонца, которому платят за каждую лигу? Ты мне не веришь, но все же я открою тебе, что прекрасная обладательница этого кольца, посланного недостойному вассалу, в коем нет ни правды, ни чести, находится там, куда долетит стрела, выпущенная из арбалета.

Рыцарь снова взглянул на кольцо, как бы желая убедиться в том, что его не обманули.

– Скажи мне, – обратился он к карлику, – надолго ли требуют меня туда?

– Время? – отвечал Нектабанус тем же небрежным тоном. – Что такое время? Я не вижу и не чувствую его: это призрак, дыхание, измеряемое ночью звоном колокола, а днем по тени солнечных часов. Знаешь ли ты, что для верного рыцаря время измеряется лишь его подвигами, какие он совершает во имя бога и своей дамы сердца?

– Это слова верные, но я слышу их из уст сумасшедшего, – сказал рыцарь. – Но правда ли, что моя дама сердца зовет меня для свершения подвига, ради ее спасения? И нельзя ли отложить это до рассвета?

– Она требует твоего присутствия немедленно, – сказал карлик, – она должна видеть тебя, прежде чем десять песчинок упадут в песочных часах. Слушай же, безрассудный и недоверчивый рыцарь, вот ее собственные слова: «Скажи ему, что рука, уронившая розы, может также награждать лавровым венком».

Это упоминание о встрече в Энгаддийской часовне воскресило в голове Кеннета целый рой воспоминаний и убедило его в том, что поручение, переданное карликом, действительно исходит от его дамы сердца. Лепестки роз, хоть и увядшие, хранились еще под его панцирем, близко к сердцу. Он медлил, не будучи в силах упустить этот, быть может, единственный случай обрести расположение той, кого он сделал повелительницей своих чувств. А карлик еще больше усугублял его смятение, требуя, чтобы он или вернул ему кольцо, или немедленно следовал за ним.

– Подожди, подожди еще мгновение, – сказал рыцарь. «Кто я, – подумал он, – подданный и раб короля Ричарда или свободный рыцарь, давший обет служить крестовому походу? Кого я пришел сюда защищать с копьем и мечом: наше святое дело или мою прекрасную даму сердца? »

– Кольцо, кольцо! – нетерпеливо кричал карлик. – Вероломный, нерадивый рыцарь, верни кольцо! Ты недостоин не только держать его в руках, но даже смотреть на него!

– Еще одно мгновение, мой храбрый Нектабанус, – сказал Кеннет. – Не мешай моим думам. А что, если в эту минуту сарацины задумают напасть на нас? Должен ли я оставаться здесь, как верный вассал Англии, охраняя от унижения гордость короля, или я должен буду броситься в бой и сражаться за крест? Да, конечно, в бой! А после нашего святого дела желания моей дамы сердца для меня на первом месте. А приказ Львиного Сердца и мое обещание? Нектабанус, еще раз заклинаю тебя, скажи мне, далеко ли ты поведешь меня?

– Вот к тому шатру, – сказал Нектабанус.