Дорн попятился. Он вспомнил, как сестра изводила его, настаивая на продолжении тренировки, несмотря на его жалобы по поводу вывихнутой щиколотки. Тогда он, хромая, метался по комнате, а она всячески обзывала его. Дорн так и не мог решить, на самом деле те занятия были тренировкой, как уверяла его сестра, или просто поводом надавать ему пинков. Логика ее доводов уверяла в первом, в то время как действия убеждали во втором.

— Что, щиколотку вывихнул? Это не повод! Ты думаешь, это остановит твоих противников? Наоборот, именно по ней они и будут бить в надежде окончательно вывести тебя из строя. Что, кстати, должен делать и ты в аналогичной ситуации!

Дорн шагнул вперед, сделал ложный выпад в голову и, крутанувшись на левой ноге, изо всех сил ударил правой в уже ослабленную опору противника. Удар достиг цели, и она как-то неестественно согнулась. Кастор с ругательствами стал падать на Дорна. Тот отступил, но сделал это слишком медленно.

Стальные манипуляторы вцепились в его плечи, и робот всей своей массой навалился на Дорна. Кастор злобно усмехнулся, поднял голову в защитной маске и разбил ею вдребезги защитное стекло гермошлема.

Падая, Дорн обхватил левой рукой голову противника и нанес по ней сильный удар правой. Но решетка защитной маски выдержала удар. Кастор рассмеялся:

— Можешь не дергаться, парень! Все верно, мне гулять по пляжу, а тебе кормить рыб!

Скафандр смягчил удар о палубу, но что-то, Дорн даже не понял что, пробило шесть слоев кевларовой ткани и воткнулось ему в бок. Боль невероятная. Нужно было сосредоточиться и решить, как защищаться дальше. В пассивной обороне ему не устоять.

Индикаторы состояния скафандра светились красным, все ресурсы были исчерпаны. Только на индикаторах готовности вспомогательного оборудования горели два зеленых огонька. Дорн взглянул в глаза своего противника, устало улыбнулся и надавил подбородком на нужный сенсорный контакт, сказав при этом:

— Прощай, волосатая задница! Возможно, этот штопор как раз по твоей дыре, примерь его!

Раздался пронзительный визг дрели. Сверло длиной в восемь дюймов легко пронзило ржавую обшивку робота и вошло прямо в грудь начальника смены. Кастор кричал и метался из стороны в сторону, горячий металл рвал его тело, но Дорн не выключал инструмент. Только когда глаза Кастора померкли и он безжизненно распластался в своем последнем пристанище, юноша отключил свое оружие возмездия и сразу же потерял сознание.

Он пришел в себя только потому, что ему в самое ухо орал сигнал аварии. Кастор по-прежнему прижимал Дорна к палубе, невидящим взглядом уставившись в какую-то точку у него над головой. Юноша подсунул руки под остов робота-грузчика, напрягся и почувствовал, что скафандр по-прежнему обеспечивает усиление. Робот-грузчик с грохотом откатился от Дорна.

Компьютер скафандра отметил, что человек пришел в себя. В гермошлеме на экране дисплея появилась бегущая строка; одновременно в шлемофонах зазвучало звуковое сопровождение:

— У вас глубокое проникающее ранение в левой нижней части спины. По данным экспресс-зондирования, повреждений внутренних органов нет, но вы потеряли много крови. Вам необходима срочная медицинская помощь. У вас глубокое…

Дорн отключил звуковое сопровождение, заставил себя повернуться на бок и при этом почувствовал, как что-то упало у него со спины и загремело по палубе. Чертов лом! Он упал на собственный лом, и его короткий конец пробил дыру в оболочке скафандра. Все это было бы смешно, когда бы не было так глупо.

Дорн встал, преодолевая головокружение, грозившее снова бросить его на пол, отключил блокировки разгерметизации и нажал на кнопку замка скафандра. Изодранная оболочка распахнулась с ужасным скрежетом. Юноша полувышел, полувыполз из него и упал на колени. Боль была такой сильной, что его затошнило.