Девочка уже почти дошла до «Мэри Восс», когда случилось нечто странное: на главной палубе корабля появился человек. На фоне ходовых огней было видно, как он, стараясь удерживать равновесие, ухватился за ограждение, а потом сел — или скорее упал на палубу. Может быть, это Дорн, который уходил с корабля, сделав то, что хотел? Или охранник, который патрулирует назначенный на слом корабль? Точно сказать было нельзя, поэтому Грейс продолжала движение, не отводя глаз от корпуса судна.

Напряженно всматриваясь в темноту, девочка заметила, как что-то отделилось от борта корабля и с громким всплеском упало в воду. Дорн! Это наверняка Дорн! Охранник не упал бы в воду, ведь правда? Но главное даже не в этом. Грейс сердцем чувствовала, что это Дорн. Это придало ей сил и уверенности.

Она попробовала бежать, но в воде это было невозможно. Ноги взбивали пену, а скорости не прибавлялось. Все же ей удалось подойти к кораблю еще ближе. Теперь девочка направилась туда, где, по ее расчетам, Дорн должен был выбраться на берег. Он будет очень сердиться на нее, но перестанет, когда увидит тоннель. Подожди-ка, а это что такое? Бревно? Вроде тех, что временами прибивает к берегу? Что бы это ни было, оно казалось совершенно безжизненным.

Грейс заставила себя войти еще глубже в воду, узнала Дорна и схватила его за остатки рубашки. Она увидела глубокую рану на спине и кровь, которая вытекала из нее. Но сейчас ее больше беспокоило то, что лицо Дорна было погружено в воду. Девочка перевернула его на спину и содрогнулась, увидев израненное лицо юноши.

— Дорн! Очнись, Дорн! Пожалуйста, очнись, ведь я не смогу тащить тебя, ты слишком тяжелый! — причитала Грейс.

Но Дорн не отвечал.

Тогда она нахмурилась, размахнулась и изо всей силы ударила его по лицу.

Наконец его веки затрепетали и поднялись. Преодолевая приступы кашля, Дорн наконец смог произнести:

— Что со мной? Где я?

— По уши в дерьме, — вполне серьезно ответила ему Грейс. — Давай, Дорн, вставай, ты должен мне помогать.

Он застонал и поднялся. Грейс потянула его за брючный ремень.

— Нет, нам в ту сторону! На берегу мы не сможем спрятаться, когда будут светить прожекторы.

В голове у Дорна все мешалось и путалось, слова девочки едва доходили до его сознания, но он шел туда, куда вела его Грейс. Что-то говорило ему, что ей нельзя быть здесь, что он должен сердиться на нее, но Дорн не мог вспомнить почему. Идти было тяжело, очень тяжело, он падал снова и снова. При каждом падении ему казалось, что это — все, это — конец. Но Грейс и слышать не хотела об этом. Она ни на минуту не прекращала подталкивать, подбадривать, понукать, прося Дорна, умоляя Дорна и приказывая ему встать.

И Дорн вставал и шел, шел, пока прожектор не поворачивался в их сторону и Грейс не тянула его вниз, стараясь, чтобы он с головой ушел под воду. При этом она ругала его на чем свет стоит. Ругательства злили его, злили настолько, что он сам отталкивался от дна, чтобы броситься на девчонку. Очень часто луч еще бежал Над их головами, когда Дорн поднимался из воды, пытаясь настичь ее. Ему очень хотелось стиснуть пальцами горло Грейс. Тогда она замолчит, навсегда замолчит, и чем скорее, тем лучше. Девчонка отступала, а он, шатаясь, шел к ней, протягивая руку к горлу. Иногда ему удавалось подойти близко, совсем близко, но никогда настолько близко, чтобы схватить это проклятое горло. А Грейс, повернувшись лицом к нему, постоянно отступала, размахивая какой-то шваброй перед самым его носом. Кошмару не было видно конца, у Дорна не осталось сил даже на злость, когда девчонка уперлась ему шваброй в грудь.

— Стоп! Пришли. Мы стоим напротив тоннеля!

— Тоннель? — тупо переспросил Дорн.