|
Кряк! – я обернулась, а она лежит на спине, колготки поехали, парик на полу рядом. Очень живописно. Рози: О господи. Вам что, пришлось везти ее в больницу? Руби: Да нет, она цела. Пострадал только каблук, но, поскольку это ее «единственные бальные туфли», она не хочет приходить на занятия. Увы, купить такую обувку можно только в одном магазине в Нью-Йорке, так что она ждет, когда они там появятся и оттуда прибудут. В общем, я осталась без партнера и тебя даже не спрашиваю, знаю, что скажешь. Рози: И не спрашивай. Но как тебе удалось уломать Гэри? Что, применила шантаж или угрозы? Руби: Да. Рози: А. Ну, надеюсь, ему понравится. Руби: И не надейся. Он озвереет и будет орать на меня неделями, но все-таки выйдет на люди. Для него это хоть какое-то общение. Лучше, чем ничего. Ладно, мне в самом деле пора. Надо еще в обеденный перерыв купить ему трико и колготки. Знаю, мы совсем не обязаны их носить, но дорогого стоит увидеть, как он взбеленится, когда я вытащу их из сумки. Рози: Недобрая, недобрая ты женщина… Руби: Спасибо. А теперь отправляйся искать работу. В отеле. После всей этой ерунды я хочу, чтобы ты стала звездой гостиничного бизнеса. Никаких. Неудач. Больше. Ты меня слышишь? Рози: Отчетливо. Дорогой Алекс, когда, интересно, закончится твой бойкот? Ты не можешь не понимать, что я не могу принимать решения, ориентируюсь только на себя. Я должна думать о Кэти. Для нее важно лучше узнать Брайана. Ты как никто знаешь, что это такое, иметь возможность видеть свое дитя. Брайан наконец понял, что он хочет значить что-то для Кэти. Лучше поздно, чем никогда. Ты сам всегда так говоришь, и порой это правда. Я искренне извинилась перед твоим автоответчиком, а теперь пишу тебе, чтобы поблагодарить. Поблагодарить за то, что все эти годы ты был рядом. За твою деятельную помощь, когда я даже думать толком и то не могла. На этой неделе мой мир перевернулся с ног на голову, все, что казалось надежным и безопасным, оказалось с корнем выворочено и обрушилось на меня. Прошу тебя, не допусти, чтобы твое недовольство мной разрушило нашу дружбу. Возможно, когда-нибудь мы сможем соединиться так, как планировали, когда нам было по семь. Мне страшно повезло, что у меня есть такой друг, как ты, Алекс Стюарт. Ты лучик, который всегда освещает мне дорогу. Не знаю, насколько выполнимо то обещание, которое мы детьми дали друг другу, что всегда будем вместе, но больше двадцати лет, разделенные океаном, мы остаемся друзьями, и это, я уверена, – почти подвиг. Возможно, когда-нибудь мы сможем соединиться так, как планировали, когда нам было по семь. Мне страшно повезло, что у меня есть такой друг, как ты, Алекс Стюарт. Ты лучик, который всегда освещает мне дорогу. Не знаю, насколько выполнимо то обещание, которое мы детьми дали друг другу, что всегда будем вместе, но больше двадцати лет, разделенные океаном, мы остаемся друзьями, и это, я уверена, – почти подвиг. Всю неделю я искала работу. Моя задача – найти что-то в отеле (кто бы сомневался!), но сейчас лето и полно всяких студентов и иммигрантов, которые готовы работать за любые деньги. Мы с Кэти на такие деньги не протянем, так что я вольюсь в хор тех, кто стонет, что «в двадцать первом веке в Ирландии все так дорого, что жить невозможно». Я жду ответа от местных социальных служб насчет жилья, но всем известно, что очередь на него длиннющая. К сожалению, мое место в «Двух Озерах» моментально заняли. Брайан выразил готовность платить алименты, но я не хочу его денег. Справлялась ведь без него раньше и уж точно справлюсь сейчас. Его воля давать Кэти сколько угодно карманных денег, но я ничего не прошу. От Этогокакеготам – ни звука. Он боится собственной тени, не то что меня. На прошлой неделе подала на развод. Видеть его не могу. Я любила его и прощала. Он швырнул мне все это в лицо. Надо быть дурой, чтобы простить его снова. |
