Незадолго до конца нашего путешествия Сабо решил поговорить со мной. Мы ехали во главе каравана и на горизонте уже показались изломанные контуры Саскаата, города Хаши.

– Господин… – начал он.

Я отмахнулся от звания.

– Зови меня Тигр.

– Господин Тигр, позволь мне поговорить с тобой. Ситуация сложилась деликатная…

Естественно. Я этого ожидал.

– Давай, Сабо. Говори, что думаешь.

Он перебирал плетеные красные поводья. На коротких пальцах блестели перстни.

– Господин Тигр, я должен предупредить тебя, что мой хозяин совсем не мягкий человек. Не скажу, что он жесток, но он ревнивый. Он уже не молод и с каждым годом все больше боится потерять свою мужественность. Силы у него уже не те, и он пытается скрыть это, держа самый большой гарем в Пендже, чтобы все думали, что он еще молод, силен и полон желания, – глаза тревожно смотрели на меня из темных впадин. – Я заговорил об этом, господин Песчаный Тигр, потому что вынужден. Дело касается госпожи Эламайн.

– И следовательно меня.

– И следовательно тебя, – он смущенно пожал толстыми плечами и золотая отделка его белого бурнуса заблестела на солнце. – Я не должен вмешиваться в дела тех, кто стоит выше меня, но у меня нет выхода. Я хочу предупредить тебя, что мой господин Хаши будет в бешенстве, когда узнает, что его невеста уже не девственница.

– Она и до меня не была девственницей, Сабо.

– Я знаю, – он смущенно крутил кольца на пальцах. – Я уверен, что господин Хаши знает об этом… но он никогда этого не примет. Никогда.

– Ему просто не нужно обращать внимания, на то, что у его невесты чуть больше опыта, чем он ожидал, – улыбнулся я. – Поверь, жаловаться ему будет не на что. Если кто-то и возродит его силу, то это Эламайн.

– Но если она не сможет? – Сабо был перепуган не на шутку. – Если она не сможет, и у него ничего не получится, он разозлится. Взбесится. И во всем обвинит госпожу, а не себя. И будет искать способ наказать ее. Но… она госпожа высокого происхождения, и у нее богатый отец. Господин Хаши не может убить ее, и он будет искать человека, на которого обрушит весь свой гнев и разочарование. И скорее всего, он прикажет найти мужчину, который ответит за «погубленное целомудрие» его невесты, – Сабо пытался извиниться. – Все в Саскаате, я думаю, знают о репутации госпожи, но никто об этом не скажет господину, потому что он танзир. И он накажет тебя. Может даже убьет, и никто даже не попытается остановить его.

Я улыбнулся и повел левым плечом, чтобы качнулась рукоять меча.

– У нас с Разящим договор. Он заботится обо мне, я забочусь о нем.

– Тебе не позволят оставить оружие в присутствии танзира.

– Значит я не пойду к танзиру, – я посмотрел в глаза Сабо. – Доверенный слуга танзира может сказать ему, что я помог вам, и предложит передать мне награду через него.

Сабо опешил.

– Ты доверишь мне взять твою награду?

– Конечно. Ты достойный человек, Сабо.

Коричневое лицо Сабо светлело, пока он не стал похож на больного желтухой ребенка. Я испугался, что его хватил апоплексический удар.

– Никто… – начал он, замолчал и снова продолжил. – Никто еще не говорил мне такое. «Сабо туда. Сабо сюда. Протряси свои жирные складки, евнух». Я не человек для них, даже для господина Хаши, а он не такой плохой как другие, – Сабо замолчал, сжав зубы.

– Люди бывают жестокими, – тихо сказал я, – я знаю.