– Даже если бы я был ее врагом, ни за что бы не вошел с ней в круг.

Мои брови поднялись почти до волос.

– Женщина…

– Не имеет значения, – он нахмурился, рассматривая правую ногу, которой растирал пыль. – На Юге танцоры мечей имеют разные ранги. Ученик идет вверх, увеличивая ранг, пока не достигнет своего предела. У тебя, как я слышал, седьмой, – я кивнул и он продолжил. – У меня, можно считать, третий. На Севере мне бы дали ранг выше, но нас можно сравнивать только до определенного предела. Дальше это будет как сравнивать мужчину и женщину, просто невозможно, – голубые глаза сверкнули и встретились с моими зелеными. – Я хочу, чтобы ты понял, что высочайший ранг на Севере не имеет соответствия на Юге. И дело не в мастерстве, вернее не только в нем. Здесь дело в полном, абсолютном посвящении и решимости, в полной отдаче твоей воли ритуалам танца, – он покачал головой. – Трудно объяснять, Тигр. Наверное лучше просто сказать, что Дел… если она не соврала… была истойя у ан-кайдина. Я могу объяснить тебе только то, что знаю, а знаю я немного. Я никогда не поднимался так высоко, – он снова выпил. – Скорее всего она говорит правду. В противном случае, она украла этот Северный меч… а именной клинок украсть невозможно.

Именной клинок. Снова тоже самое. Опять непонятное различие.

– У моего меча тоже есть имя.

– И легенда, – улыбнулся Алрик и сунул флягу мне в руки. – Я знаю все о Разящем, почти все танцоры мечей знают. Но… это не одно и тоже. Яватма намного больше, чем просто меч. Только ан-кайдин награждает ими избранных ан-истойя, учеников, которые доказали, что достойны кровного клинка.

– А почему у тебя нет такого меча?

– Нет потому что я не смог получить достаточно высокий ранг, чтобы заслужить его, – он говорил легко и спокойно, как будто боль затихла много лет назад. Алрик, понял я, смирился со своей участью. – А вот ЧТО это такое… трудно объяснить. Больше чем меч. Меньше чем человек. На самом деле яватма не живет, но некоторые назвали бы это жизнью, – Алрик пожал плечами. – У яватмы есть отличительные черты, как у тебя и у меня. Поэтому можно сказать, что меч живой. Но по-настоящему он оживает только объединившись с ан-истойя, который, – Алрик многозначительно помолчал, – которая получила право на него, которая знает имя меча и знает песню, – Алрик пожал плечами. – Истойя, которая получила высочайший ранг от ан-кайдина больше не истойя. Это ан-истойя. Потом ан-истойя может стать кайдином, если того пожелает. Или танцором меча.

– Кайдин – ан-кайдин, – я нахмурился, обдумывая нюансы в его голосе.

– Дел всегда называла своего учителя кайдин, без приставки.

Алрик кивнул.

– Приставка – знак уважения. Кайдин, ты бы сказал шодо, означает мастер меча. Учитель. С огромным мастерством, но учитель. Кайдин – тот, кого знают все истойя, но ан-кайдин выше. Ан-кайдин – высочайший из высочайших. Я думаю, она нарочно опускала приставку, чтобы хоть так попытаться узаконить то, что произошло.

Я нахмурился.

– А что произошло?

Алрик рукой откинул волосы с лица.

– Есть… был… на всем Севере только один ан-кайдин старой школы. Новые школы вытеснили старую, но многие истойя предпочитают следовать древними путями.

– Был? – резко спросил я.

– Он был убит год назад, как я слышал. В ритуальном поединке против ан-истойя.

Такое бывает. Даже с лучшими из нас. Не всегда легко избежать кровопролития в круге, даже если танцуешь не всерьез.