– Не знаю, – ответил Купер.

– Мы предполагали, что Дженни доверяла этому человеку.

– Это могла быть другая женщина.

– Или смотритель.

– Диана, это был не смотритель.

– Откуда такая уверенность? Дженни подпустила к себе этого человека слишком близко. Она могла узнать куртку смотрителя и чувствовать себя в безопасности. По-моему, смотрителю она бы доверилась.

Купер покачал головой:

– Нет.

Фрай, казалось, выжимала из себя нечто, от чего испытывала дискомфорт и хотела избавиться.

– Помнишь ту ночь, когда я была здесь, – проговорила она, – в карьере, с Келвином Лоренсом и Саймоном Бевингтоном? Мы ведь никогда не сможем доказать, кто были все эти люди.

– Да, это безнадежное дело.

– Но одного из них я узнала. Того, что напал на меня. На секунду я даже подумала, что знаю его имя. Но в отличие от тебя, Бен, я не доверяю чувствам, а только доказательствам. Порой это облегчает жизнь.

– Я не совсем тебя понимаю, – проговорил Купер.

Фрай смутилась. Сегодня она была не похожа на себя – она опять пошла окольными путями.

– Человек, который приблизился к Дженни Уэстон, мог быть смотрителем, потому что к смотрителю она отнеслась бы доверительно…

– Но это был не смотритель, – повторил Купер.

– И еще она так же отнеслась бы к полицейскому, – продолжила Фрай.

Купер уставился на нее.

– Ну, если полицейский в форме, то конечно, – сказал он. Но, произнося эти слова, он знал, что они звучит скорее вопросом, чем утверждением.

Фрай на мгновение встретилась с ним взглядом, и он затаил дыхание. Купер вдруг испугался, что понял ее. Возможно ли, что они с Дианой Фрай могли разными путями прийти к одному и тому же неизбежному заключению? При мысли об этом Купер вздрогнул от предчувствия несчастья, словно на его горизонте появилась темная оскалившаяся туча. Он слышал, как в вереске шуршит ветер, в песчаном карьере за Каргривом стучат машины. На соседних полях коровы пережевывали траву, и этот звук тоже казался оглушительным.

Он почувствовал себя неловко, заметив, как Фрай расправила плечи и еще выше подняла воротник куртки. Она смотрела на каменный круг, не видя в нем вообще ничего – ни холодной реальности песчаных глыб, ни умерщвленных девушек из местного фольклора.

– В психиатрическом заключении говорится, что воспоминания Мегги Крю о событиях нескольких часов до и после нападения, возможно, не восстановятся, что обычно в случаях подобных травм, – сказала она. – Заключение мог прочитать любой сотрудник. И если ты знал эту маленькую деталь, то мог не особенно волноваться из-за Мегги. С другой стороны, Дженни Уэстон слишком много знала о ферме «Рингхэмский хребет» – о том, что там происходит. Именно Дженни сообщила в Королевское общество защиты животных о том, что там видела. К тому же Дженни располагала фотографиями. Она могла опознать людей.

– Верно.

– И тогда вполне логично, что Дженни обратилась бы в полицию, так? Да просто спросила совета у знакомого полицейского.

– Пожалуй, – согласился Купер.

– И тем не менее в тот вечер она оказалась здесь – вернулась на пустошь, в то самое место. И взяла с собой фотографии, которые собиралась передать в качестве доказательства. Как по-твоему, зачем она взяла их?

– Для безопасности?

– Безопасности? Или потому, что рассчитывала кое с кем встретиться? С человеком, которому она собиралась их передать. И возможно, именно этот кое-кто решил, что ее нельзя больше оставлять в живых.