— Он хочет поговорить с вами наедине, — подчеркнул Регги.

— Одна я не пойду!

Регги неодобрительно покачал головой.

— Что, коленки дрожат? — усмехнулся Ник.

Этот язвительный вопрос помог Сэм обрести самообладание.

— Еще чего! — Гордо вскинув голову, она повернулась к Регги: — Я готова.

Регги провел Сэм наверх по мраморной лестнице, распахнул перед ней двойные дубовые двери, пропустил ее вперед и исчез, деликатно прикрыв двери за собой.

Саманта оказалась лицом к лицу с человеком, который тридцать пять лет назад подарил ей жизнь.

Ее отец сидел в кресле перед огромным письменным столом. Болезнь страшно преобразила его: от прежнего Пола Мерритты, которого она знала по фотографиям, осталась одна тень. Теперь это был глубокий старик с поредевшими седыми волосами; на изможденном лице его, казалось, жили только глаза — темно-синие, властные, пронзительные и поразительно живые.

— Николь!

— Саманта, — поправила она.

— Это мать хотела назвать тебя Самантой, — проговорил он. — А я настаивал, что у близнецов и имена должны быть похожие. — Помолчав, он добавил: — Как видишь, это сражение она выиграла.

— Значит, вы с ней сражались?

— Сядь, — коротко приказал он.

Саманта повиновалась — не потому, что на нее подействовал приказ, а потому, что с трудом держалась на ногах.

Несколько мгновений отец и дочь молча смотрели друг на друга.

— Зачем вы вызвали меня в Бостон?

Мерригта вдруг улыбнулся — и в этот миг Сэм поняла, что в нем много лет назад привлекло ее мать.

— Сразу берешь быка за рога?

— Почему бы и нет?

— Зачем ты встречалась с Николасом?

— Мне сказали, что он ничего о нас не знает. Я подумала, что у него есть такое же право знать обо мне, как у меня — о нем.

— А он?

— Еще не готов мне поверить. Ждет результатов генетического теста.

Улыбка Пола померкла.

— Неудивительно, — проворчал он.

— Почему?

— Он мне не доверяет. — Старик покачал головой. — Нелегко это — знать, что тебе не верит родной сын.

— А у него есть причины вам не верить?

— Нет, — не отводя глаз, твердо ответил Пол. — Но мне следовало рассказать ему о тебе много, много лет назад.

— А вместо этого вы сказали ему, что я погибла.

— И это уже знаешь? — усмехнулся он.

— А вы думали, я не узнаю?

Она едва держала себя в руках: казалось, воздух между ними сгустился от напряжения, от подавленных чувств и невысказанных упреков.

— Это Ник тебе рассказал?

Саманта промолчала.

— Не хочешь выдавать брата? Что ж, преданность — ценное качество.

С этим Саманта спорить не собиралась, хотя и подозревала, что ее представление о преданности очень расходится с представлением Пола.

— Но тогда, тридцать пять лет назад, действительно кто-то погиб. Чьи тела вы подсунули полиции вместо наших? — спросила она напрямик. Пол снова усмехнулся:

— Да, Томми говорил, что ты смелая. Не забивай себе голову этой ерундой. Те люди умерли своей смертью, а за их тела мы родственникам заплатили сполна.

— Но зачем?

— Если бы некоторые люди — даже из нашей собственной семьи — узнали, что Трейси сбежала, они бы не успокоились, пока не нашли ее.

Лишь мгновение спустя Саманта сообразила, что Трейси — ее мать.