— Возможно, ты прав, — согласился Полковников. — Предположим, что приходивший к Гашевскому действительно бывший Гбешник. Тогда не исключено, что испанский он выучил для работы за рубежом в одной из испаноязычных стран. Конечно, это не факт, как и то, что наше новое действующее лицо попросту не сперло удостоверение у кого-нибудь из бывших. Больше всего спецов по иностранным языкам в прежние годы было в Первом Главном Управлении, сиречь, во внешней разведке. Значит, если предположить, что наш объект действительно имеет отношение к боеголовкам, можно попытаться создать примерно такой портрет. Средних лет. Рост выше среднего, глаза серые. Вероятно, ходивший в горы. Может быть, продолжающий ходить. Возможно, служивший в КГБ и работавший за границей, или по загранице. Конкретно — испаноязычные страны. Умный, отважный и не останавливающийся ни перед чем. — Он помолчал и, чуть помедлив, добавил: — Если бы это был чеченец, Гашевский не преминул бы об это упомянуть. К тому же, он азартнейший игрок. Во всяком случае, ставки в его игре запредельные. Ядерное оружие, наркотики, Золотой треугольник. Чего-то в этой цепочке явно не хватает. Эта команда играет какую-то такую многоходовку, суть которой я пока что ухватить не могу

Войтовский пожал плечами:

— По портрету может быть ты и прав. Но с чего ты решил, что боеголовки действительно были в пещере, и их оттуда действительно унесли, условно говоря, туристы?

— Миша! Человек пришел в редакцию после того, как мы устроили весь этот цирк со статьей. О пещере, конкретно, там не упоминалось, мы о ней еще ничего не знали. — Но, узнав знакомые черты, оппонент переполошился, а потом совсем пришел в недоумение, узнав о погроме в редакции. Не знай он подноготную исчезновения боеголовок, стал бы он дергаться?

— Пожалуй, нет, — помотал головой Михаил. — Нормальный человек просто бы зарылся на пять метров вглубь, и носа бы наружу не казал.

— Но не игрок.

— Готов согласиться. Что дальше?

— Есть два пути, — начал Алексей, — причем, один другому не мешает. Первое — поиски тургруппы через турсоюз, через альпклубы, и так далее. И второе, — «возвращение высокого блондина».

— Что ты имеешь в виду? — Дать неизвестному посетителю редакции возможность продолжить игру. Но уже по нашим правилам.

— Поясни, — попросил Михаил.

— Предположим, завтра Женечка позвонит в редакцию откуда-нибудь из метро, и сообщит, что у нее все в порядке. Что благополучно вернулся тот самый офицер ФСБ, который передавал ей материалы, что боеголовки найдены и возвращены на место. Ну, над текстом сообщения надо будет поработать, но как тебе, в принципе? Представляешь, какая истерика начнется у всех тех, кто сидит на прослушке редакции.

Войтовский улыбнулся. Он представил, как все, причастные к поискам, услышав, что боеголовки уже найдены, становятся на уши в едином порыве.

— Боеголовки — вещь тяжелая. Без применения техники ее далеко не утащишь. Так что, вероятнее всего, лежат они где-то в окрестностях нашего ущелья. Там, при желании, не то, что три боеголовки, весь ядерный арсенал упрятать можно. Гораздо надежнее, чем тащить в Россию, в каком-нибудь подвале держать… — Он почесал затылок. — Скорее всего, они до сих пор там.

— Разумное предположение, — кивнул Полковников. — Но если это действительно так, то сторожа рядом с ней эти ребята держать не станут. Чеченца не наймешь, а своего туда сажать, во-первых, опасно — чужака засекут быстро, во-вторых, кто же согласится. Значит, их просто надежно спрятали. А то, что спрятано, можно и найти. Особенно, если знать, где искать.