— Вы их перепрятали?

— Да. Там, ниже по ущелью, есть пещера. Джог Алхазур. В ней озеро. Мы опустили боеголовки туда.

— Это далеко от первоначального места их нахождения?

— Километра три ниже по ущелью.

— Понятно. Спасибо большое, — кивнул Ривейрас. — А теперь давайте поговорим о том, что было после возвращения группы в Москву.

— Двое наших, Семен Ясневский и Григорий Кружилин остались в Дагестане, чтобы сообщить о находке местным властям. Мы сделали снимки боеголовок, чтобы нам было чем подтвердить свои слова, и отдали пленку им. — Он закрыл глаза и откинулся на подушку, переводя дыхание.

Ривейрас обхватил руками колено и стал дожидаться, когда его собеседник вновь будет готов к разговору. Дверь палаты чуть приоткрылась, заглянула Надежда:

— Вы скоро?

— Скоро. Еще несколько минут, — ответил Владимир.

Видимо, услышав голос жены, Родион вновь открыл глаза:

— Так на чем я остановился?

— Вы сказали, что двое ваших остались сообщить о находке местным властям. Кстати, почему именно эти двое?

— Семен был руководителем группы, а Кружилин работал в МИДе, у него были связи. Мы оставили им пленку и поехали в Москву.

— Что было дальше?

— Дальше мы узнали, что и Семен, и Гриша буквально через несколько дней погибли в автокатастрофе. Потом начали гибнуть и остальные наши, один за другим.

— Вы усматривали связь между вашей находкой и гибелью участников этого похода?

— Сейчас да, а тогда мне казалось, что это какой-то злой рок.

— Но вы не пытались сообщать куда-нибудь о боеголовках?

— Куда и кому? — слабо улыбнулся Родион. — Кто мне поверит, что Бог весть где, в Чечне, на дне озера, в пещере лежат три ядерные боеголовки? А потом… — Что же случилось потом? — спросил Ривейрас, внимательно глядя на больного.

— Потом ко мне домой пришел Гриша Кружилин.

— Вы же сказали, что он погиб в Дагестане.

— Я тоже так думал, а вот, пришел. Он сказал, что выжил чудом. Местные жители нашли и откачали. Что все это происки российских спецслужб, которые пытаются играть в какую-то свою игру. Что мне надо бежать куда-нибудь подальше из Москвы в провинцию, чтобы они меня не нашли.

— Это было давно?

— Первый раз — примерно год назад. А второй, и последний — за три дня до моего падения. Предлагал организовать выезд за границу.

— Понятно. Тогда еще один вопрос. Вы свой высотный инвентарь хранили дома или на объекте?

— Дома, а что?

— Да нет, ничего, — пожал плечами Ривейрас. — Перед тем, как ехать сюда, я был в лаборатории и получил заключении о том, что лопнувшая заклепка на вашем карабине была не родной, а изготовлена, в нарушение ГОСТа, из мягкого аллюминевого сплава. Так что, думаю, вопросов о роли Кружилина в нашем деле у вас нет. А потому, Родион, последний вопрос: быть может, вы знаете, где следует искать Григория Кружилина?

— Нет, — тихо выдохнул больной.

Дверь палаты широко открылась, и, гневно сверкая темными глазами из-под круглых очков, нагоняя ужас белизной халата, на пороге возник Его медицинское сиятельство, главврач отделения Яков Осипович Резник собственной персоной.

— Молодой человек, — не здороваясь, с порога заявил он. — Я рад, что вы так хорошо выглядите, но если вы спасли этого парня вчера, чтоб погубить сегодня, то я вынужден просить Вас удалиться, невзирая на ваш грозный вид.