— Много наловили? — интересуется Женечка.

— Ага, четыре самодельных радиобуя и дулю с маслом. Чего поймали, хрен поймешь, — скривился мореман. — А тут, на тебе! Вернулся, — жену отослали. Дурдом.

— Это уж точно, — согласилась хозяйка. — Ладно, мальчики, — сладко зевнув, продолжала она, — время позднее, спать хочется. А то вы тут сейчас языками зацепитесь, до утра просидите, а вам, — она кивнула своим спутникам, — завтра еще производить впечатление приличных людей.

— Это точно, — подтвердил Ривейрас, — к отбою, вольно, разойдись!

— Приятных вам сновидений, — мило улыбнувшись, пожелала хозяйка.

— Сорок пять секунд — время пошло, лениво поднимаясь из глубокого кожаного кресла, завершил старлей.

Ривейрасу не спалось. Он вообще плохо засыпал на новом месте. Сказывалась приобретенная в Афгане привычка тщательно изучить окрестность до того, как заснешь, чтобы при случае знать, где проснешься. И, хотя все в этом доме, насколько успел изучить Владимир, свидетельствовало о надежности, хотя не ожидался внезапный налет «духов» и подъем по боевой тревоге — многолетняя привычка давала о себе знать. Полчаса он ворочался в непривычно мягкой постели, стараясь найти наиболее жесткий угол, потом, вздохнув, вылез из-под одеяла и, открыв жалюзи на окне, задумчиво уставился в ночь, туда, где на оконечности мыса негаснущей сигаретой мерцал маяк. Шум шагов в коридоре заставил его насторожиться, рука сама собой скользнула под подушку, обхватывая рукоять пистолета. «Нет, все в порядке — прислушавшись, подумал он — это Войтовский. Что, ему тоже не спится?» В дверь негромко постучали.

— Заходи, Миша. Что-то произошло?

— Да, нет, — покачал головой командир, — посоветоваться нужно.

— Прямо посреди ночи?

— А что? — удивился Михаил. — У меня тут кое-какие мыслишки появились на тему происходящего.

— Давай, выкладывай, — по ходу дела натягивая джинсы, кивнул Владимир.

— Как ты думаешь, весь этот шорох на побережье — это нормально?

— Что ты имеешь в виду? Продажу дач, усиление паспортного режима, или же что-то еще?

— И то, и другое, и третье, и четвертое, и пятое …

— В смысле?

— В смысле зоны экологического бедствия, в смысле поздних учений, в смысле усиления политической активности, о котором нам рассказывал Леша, и которое, как мы помним, странным образом совпадает с усилением кампании по борьбе с наркотиками.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Ривейрас, — что ты там накопал, признавайся.

— Да, пока ничего конкретного, — пожал печами Войтовский. — Но я тут посмотрел по карте, где находится район работы международной экологической экспедиции, где проходят эти самые маневры, и куда посылался на траление наш штурман Сережа, и вот, что получается: все вышеупомянутые действия происходят в одном, достаточно четко очерченном, районе Черного моря.

— В каком же?

— В том самом, где, по утверждениям океанологов, со дна происходит глобальный выброс сероводорода.