Серое трехэтажное здание, в котором размещалась контрразведка, не относилось к числу памятников архитектуры республики Дагестан. Но и автомобиль "Жигули, " на котором подкатили к нему трое неизвестных, не принадлежал к числу шедевров мирового автомобилестроения. Поэтому со стороны визит незнакомцев в это невысокое здание остался незамеченным. Зато прапорщик, дежуривший на входе, при виде вошедших встрепенулся и вытянулся в струнку, отдавая им честь.

— Товарищ майор, подполковник Рамазанов уже ждет вас.

Высокий, крупного телосложения мужчина, явно старший из этих троих, молча наклонил голову. Троица, решительно поднявшись по лестнице и прошагав по коридору, остановилась перед дверью, обтянутой черным дерматином со стеклянной табличкой, гласившей: "Подполковник Рамазанов Р.Р." Тот, кого дежурный назвал майором, для проформы постучав, толкнул дверь.

— А, заходите, гости дорогие! — донеслось из кабинета. — Давно вас жду.

Через минуту все четверо разместились вокруг рабочего стола,

— Вот скажи, уважаемый Степан Назарович, почему так получается, почему ваши товарищи с самого начала поехали к вертолетчикам на аэродром, а не к нам? Я так понимаю, что в Москве нам кто-то не доверяет. Как будто мы не вчерашние советские офицеры, а какие-нибудь душманы.

— Послушайте, Рамазан Рамазанович…

— Э, послушай, не перебивай старшего по званию! Вот скажи, нельзя прийти ко мне и спросить: "Рамазан, такое дело, помоги!" Как будто я отказался бы помочь! Это же наше общее дело. Мне вчера Ринат со своего аэродрома как позвонил, как все рассказал, я целую ночь спать не мог. Ну, хорошо, Ринат мне родственник, хорошо, он женат на моей сестре, и мы с ним каждый день пэрэговариваемся, а если бы нэт? Если бы не надо ему было вечером задэржаться, чтобы с товарищами вашими разговаривать? Я бы до сих пор вообще ничего не знал! — Хорошо, Рамазан Рамазанович, приношу свои извинения от своих товарищей и от себя лично, — прочувствовано произнес майор Повитухин, украдкой бросая многозначительные взгляды на сидящих рядом с ним офицеров. — Однако, давайте вернемся к делу. Вам что-нибудь известно о пропавшей группе подполковника Дунаева?

— О группе Дунаева пока ничэго не известно. Буран в горах уляжется, будем искать. А вот по поводу Артиста вашего кое-что рассказать могу. — Подполковник Рамазанов обвел слушателей победительным взглядом. — Не одни вы у себя в Москве работать умеете!

— Товарищ подполковник, мы остановились на Артисте, — прервал его Повитухин, морща лоб и хмуря брови, чтобы скрыть расширившиеся от удивления глаза.

— Так вот, этот самый ваш Артист незадолго до исчезновения группы Дунаева был замечен по ту сторону границы.

— В Чечне?

— В Чечне, — подтвердил подполковник. — В отряде полевого командира Резвона Санаева, бывшего участкового милиционера. По нашим сведениям, Резвон Санаев на протяжении нескольких лет был одним из бойцов отряда этого самого Артиста.

— Вот даже как! — майор потер перебитую в юношеские годы переносицу. Рамазан Рамазанович, у вас действительно очень важные сведения. Огромное вам спасибо! Надеюсь, вы можете нам предоставить досье на этого Санаева.

Президент стоял возле открытого окна и вдыхал морозный московский воздух. Он приятно холодил грудь и очищал мозги. Доставленное "консьержем" из МИДовского дома на Дубровской письмо гласило: "Уважаемый господин Президент! Я с глубоким уважением и пониманием отношусь к Вашим попыткам стабилизировать положение и покарать нас по заслугам.