Маргарита стала замечать, что мать то и дело ссылается на обычаи королевского двора. Казалось, эта огромная масса камня, медленно вздымающаяся вверх, околдовала ее. Никто из деревенских подружек Маргариты не ходил так часто смотреть на строящийся дворец со своими родителями, как она с Жанной. Однако эти воскресные прогулки в королевское поместье никогда не утомляли ее, хотя с другим ребенком дело, возможно, обстояло бы иначе. И причина была в том, что каждый раз Жанна рассказывала ей какую-нибудь новую легенду или предание, связанное с этим местом, или историю, основанную на последних слухах. Иногда в своем сочинительстве она использовала свежие сплетни, принесенные Тео. Несмотря на полное отсутствие какого-либо образования, Жанна обладала подлинным даром слова, и созданные ею образы были достаточно яркими, чтобы воздействовать на воображение маленькой Маргариты. Этот дар был сродни ее прирожденной способности к рисованию, позволявшей изображать пейзажи с убедительной достоверностью. Прирожденный талант Жанны к живописи находился в зачаточном состоянии, а при иных обстоятельствах, получив должное развитие, он мог бы решительно изменить жизнь этой женщины, принеся ей славу и материальное благополучие.

— Король одержал великую победу на войне. Его воины прошли по всей Фландрии и с честью пронесли королевские знамена, — сказала она однажды, «пройдясь» двумя пальцами по руке дочери от плеча до кисти, словно имитируя поступь этих солдат. — Он без труда покорил бы Голландию, если бы голландцы не открыли шлюзы на плотинах и не затопили свою страну. Король не мог проследовать дальше, потому что даже рыбы разозлились, оказавшись на мелководье, и стали в бешенстве высоко выпрыгивать из воды.

Маргарита любила слушать рассказы о золотоволосом юном дофине, который был всего лишь несколькими месяцами старше ее. Он был единственным ребенком Людовика XIV, поскольку никому из братьев и сестер дофина не удалось пережить испытания младенческого возраста. В Версальском дворце для него всегда были приготовлены покои из нескольких комнат. Помимо собственных покоев, он обладал и белым пони для верховых прогулок. Однако Маргариту совершенно не интересовало то, что король завел себе новую любовницу из придворных дам, Атенаис де Монтеспан, и даже брал ее с собой на войну. А когда его прежняя пассия, Луиза де ла Валер, последовала за ними, он отослал ее прочь, и та не смогла сдержать чистых, как утренняя роса, слез, которые оросили всю траву под ее ногами.

Развлекая дочь подобными рассказами, Жанна иногда пыталась оценить примерную стоимость всего, что было использовано для строительства этого огромного дворца, но подобная задача была для нее так же непосильна, как определение расстояния между Солнцем и Луной. Единственным человеком, кто знал точный ответ на это вопрос, был Жан-Батист Кольбер, министр королевского правительства, которому, было поручено изыскивать необходимые средства, и он делал это путем увеличения и без того слишком высоких налогов. Он оставил все попытки обуздать экстравагантные расходы короля после того, как узнал, что тот стал прислушиваться к советам известного финансиста Жерара Руссо — советам совершенно противоположного свойства, потакавшим разорительным причудам монарха, не любившего возражений. Почувствовав, что кресло под ним зашаталось, Кольбер поспешно изменил точку зрения и никогда больше не перечил своему суверену. Хотя министр предпочел бы истратить эти деньги на ремонт дворца в Лувре, все же любые архитектурные излишества Версаля оплачивались им беспрекословно.

С самого начала король дал ясно понять, что Версальский дворец должен быть возведен исключительно из французских материалов. То же касалось и его внутренней отделки. С юга в Версаль потянулись подводы с красным, розовым, серым, черным и белым мрамором.