— Вот ведь.

— Да вы не переживайте. Здоровье у вас, в общем-то, еще… Спортом занимались? — взглянул он на обнаженный торс Гурского.

— Было дело. Давно, правда.

— И как?

— КМС. Десятиборье.

— Ну… А вы говорите. — Доктор ввел Александру в вену иглу. — Полежите. — Он взглянул на часы и вышел из кабинета.

Адашев-Гурский прикрыл глаза и стал прокручивать в сознании события вчерашнего дня, который завершился таким вот неожиданным нелепым обмороком, уложившим его вдруг на больничную койку.

3

В четверг, часов в шесть вечера, в квартире Адашева-Гурского раздался условный, еще со времен юности, звонок в дверь.

— Погоди минутку, — сказал Александр в телефонную трубку, — ко мне вроде бы Петька Волков пришел, я дверь открою. Что? Да, да, хорошо.

Он положил трубку на стол, поднялся и вышел в переднюю.

— Привет. — На пороге стоял русоволосый мужчина чуть выше среднего роста, широкоплечий. Он мягко улыбался, но в глубине его серых, чуть печальных глаз мерцало нечто такое… Короче, вести себя с ним по-хамски могло прийти в голову только какому-нибудь камикадзе0, или уж и вовсе отмороженному недоумку. — Чем занят?

— С Аленой выпиваю Ваулиной.

— Да? — Петр удивленно вскинул брови. — Ну-ка… — Он переступил порог, прошел через переднюю, заглянул в гостиную и растерянно обвел взглядом пустую комнату. — А где Алена?

— Так вот же она, — Александр указал на лежащую на столе телефонную трубку.

— А-а… — разочарованно протянул Волков. — Ты в этом смысле.

— Поболтай с ней, у нее похмелье и тоска. Я пока в туалет схожу.

— Алена? — Петр взял трубку. — Привет, это Волков.

— Петька! Приве-ет… — услышал он радостный голос, чуть нараспев, тягуче произносящий слова. — Давай выпьем?

— А чего это ты с утра пораньше? Сколько там у вас?

— А хер их знает… часов десять, наверное. Тузик, падла! Куда? Урою!..

— Эй-эй! Это ты с кем там?

— Да собака у меня, левретка, точнее леврет, мне тут подарили. Тузик. Красивы-ый… Цвета маренго.

— Ну и за что ты его так?

— Да ты понимаешь, Борюсик в отъезде, а этот в его отсутствие вообразил себя вожаком стаи, со мной ругаться вздумал. Ты представляешь? Я его прищучила, так он обиделся, взял, гад, и на постель насрал. Не на нашу, правда, а в гостевой комнате. Ну, я его в угол загнала и ремнем так отпиздила… Теперь вроде все понял, но все равно мне назло по грядкам шастает. Давай выпьем, а?

— Ну давай… — Волков взял рюмку Гурского, налил из стоящей рядом на столике бутылки в нее водки и потюкал ею о трубку. — Слышишь?

— Ага! — засмеялась в далекой Канаде Алена и тоже чокнулась чем-то о свою трубку. — Поехали?

— Твое здоровье.

Волков выпил и, подцепив вилкой из стеклянной миски квашеной капусты, закусил.

— Алло, ты где? — спросил он в трубку.

— Да здесь я… Я вот смотрю, почему у меня чеснок упал? Ты не знаешь? Может, палочки поставить? Тузик! Зараза…

— А ты что, в огороде, что ли?

— Ну да… — засмеялась Алена.