— Слушай, — улыбнулся вдруг Адашев-Гурский, — а представляешь себе, если Джеки в записке номер квартиры напутала?

— Ну так что ж… — развел руки Герман. — Тогда, значит, промашка вышла. Тоже бывает.

— И он вообще совершенно посторонний человек…

— Не думай об этом. Леня, пошли.

— А вы, Саша, здесь что — работали? — Ве-ня налил себе немного водки.

— Ниггерил. Лет десять назад. Мне во Францию съездить нужно было, а денег ни копейки. Ну, Федор меня и взял "негром". На сезон. С весны по осень. Поребрики лить, памятники ставить, оградки, то-се… Он уже тогда тут бригадиром был, еще при Палыче.

— А Палыч — это кто?

— Владимир Палыч? Ну… Он личность легендарная. Маузер. Он здесь ворон из маузера отстреливал. Это вот все было его хозяйство. Потом передел начался, он погиб. Очень мощная была личность.

— Саша, а… — смущенно взглянула на Гурского Элис. — Здесь туалет — где?

— Туалет? Не хотелось бы говорить банальности, но… здесь туалет везде. Найди кустики какие-нибудь. Или вон, между могилок. Элис тихонько вышла из вагончика. Адашев-Гурский достал сигарету, закурил и задумался.

В вагончик вернулся Герман.

— Что-то ты быстро, — взглянул на него Адашев.

— Леня там его запирает.

— Ну?

— Конечно, никакой он не "левый". У меня и сомнений-то на этот счет не было. Мы его к яме подвели, он в нее заглянул, а там вода на дне. У него ноги и подкосились. Но молчит. Я его туда скинул, а Леня засыпать стал. Ну, тут его и прорвало. "Не губите, — скулит. — Я не при чем. Они у меня комнату снимали". Приехали, мол, в четверг вечером, поздно, с лялькой какой-то. Переночевали и утром рано уехали. А ему, мол, если кому про них скажет, яйца обещали отрезать. Ну, он и запирался перед нами до последнего предела. Я ему, конечно, приложил раза по почкам, чтоб наперед дурку гнать неповадно было. Сказал, мол, не верю, что больше ничего не знает. Но он, когда я ему из ямы выползти позволил, в ногах валялся, клялся, что правду говорит. Я ему еще час времени дал на раздумье. Сказал, что потом закопаю, если не расколется. Он вроде поверил. Герман налил себе водки и выпил. В вагончик вслед за Леней вошел крепкий, широкоплечий, русоволосый молодой мужчина.

— Здорово, — протянул он руку Гурскому и взглянул на Леню. — Кто это у вас там парится?

— Привет, Федя, — Александр пожал его руку

— Да так… — Герман тоже пожал Федору руку. — Придурок один.

— Еще глупей тебя, что ли? — Федор искренне засмеялся.

— Ну, не я же в контейнере сижу, — Герман закурил сигарету.

— Не зарекайся, — Федор присел к столу. — Чего пьете? Говно какое-нибудь?

— Обижаете, уважаемый… — Леня развернул бутылку этикеткой вперед.

— "Дипломат", — чуть прищурясь, прочел Федор. — "Флагман" лучше.

— А вот не скажи, — Леня посолил помидорку. — Я тут выпил "Флагмана" давеча и чуть не отравился.

— Так нечего ведрами-то жрать.

— Ничего подобного. Бутылочку всего.

— Трехлитровую?

Возле бытовки остановился милицейский "уазик".