— Зачем? — хрипло проговорил он — Зачем вы делаете это?

Но вместо оформленных слов изо рта его вырвалось мычание

И тут он все понял.

Как только был отстегнут последний ремень, досточтимая Воксвелл поспешно отступила к двери. На пороге она обернулась, посмотрела на Джема глазами, полными сострадания, и в предрассветном сумраке Джем увидел то, чего не увидел раньше, днем. Видимо, досточтимая Воксвелл научилась прятать свое увечье от посторонних глаз, но теперь она решила показать его Джему. Женщина подняла вверх руки. Левая — рука как рука, худенькая, бледная. Это ею досточтимая Воксвелл развязывала ремни.

А правая… правая заканчивалась обрубком, культей.

Она ушла.

Джем в изумлении опустился на холодный влажный стол.

Но только на краткий миг. Он тут же резко поднялся. Потер руки, ноги. Он был свободен, но свободен относительно. Идти он не мог — у него не было костылей. Он лежал на столе в комнате под крышей, в домике, стоявшем очень далеко от замка. В отчаянии Джем устремил взгляд к окну.

«С первыми лучами солнца мы примемся за дело».

Время неумолимо приближалось.

Еще чуть-чуть, и…

Взгляд Джема метнулся от окна к двери. В любое мгновение по ступеням уверенно поднимется гадкий лекарь. И в руке у него будет топор!

Нет, это не должно случиться! Не должно!

Потом Джем толком не мог вспомнить, как он скатился со стола на пол, как дополз до окна, он ни о чем не думал, он весь превратился в клубок мышц. Чего он больше хотел — немедленно умереть или все же спастись, он и сам не смог бы ответить.

Джем распахнул створки окна и выбросился наружу.

ГЛАВА 41

НОЧНАЯ СТРАЖА

— Что это за звук? Морвен вздохнул.

— Да ничего такого. Сова.

— Сова — это тебе не ничего.

— Сова — ничего особенного. Молчание.

Морвен ждал. Он мог бы сосчитать мгновения. Точно! Он был прав.

— Это как же, интересно? — протянул Крам. — Сова…

Морвен шикнул на него и шепотом проговорил:

— Кто? Отличная шутка.

Интересно, Крам понял или нет? Конечно, не понял.

— У совы крылья есть, — упорствовал он. — Она летать умеет.

— Угу. И еще она может до смерти напугать добровольца Крама, — пробормотал Морвен.

— Ничего я не напугался.

— Ладно. Все равно. Сержанту Банчу это интересно или нет? Нет, ему это ни капельки не интересно. Ты что, пойдешь к нему докладывать про эту свою сову? Нет, не пойдешь. А он чего, сейчас же помчится в палатку к командору? Чего-то мне так не кажется. Мы чего тут с тобой делаем? Красоты природы наблюдаем или чего? Мы с тобой, Крам, дозорные. Вот потому, Крам, любезный, сова для нас ровным счетом ничего не значит.

Морвен, до крайности довольный собой, ухмыльнулся. «Вот с таких маленьких побед все и начинается», — подумал он.

Трагедия!

Тощий очкарик Плез Морвен до начала последних беспорядков в Зеназе был студентом агондонского университета, но поскольку Морвен не изучал ничего такого государственно важного (он был историком, посвятившим себя Эпохе Расцвета), он был обязан пойти на военную службу. «Поменять книжки, — как ему тогда сказали, — на мушкет».

Камзол на мундир.