Ириону должна была быть возвращена былая слава.

Ириону суждено было стать гарнизонным городком.

— Да здравствует король!

— Король! — подхватили солдаты, и отсыревшие барабаны выбили дробь, и над полянкой заколыхалось знамя синемундирников. Запели волынки, зазвучал гимн во славу флага — последняя и самая величественная из песен победителей. Командор предложил, чтобы в это мгновение капеллан запел сам и вовлек жителей деревни в пение. Торжественный гимн должен был влить благоговение в их чистые крестьянские души.

А еще — укрепить их верность королю.

И залечить старые раны.

Эй Фиваль глядел на ирионцев и сильно сомневался в том, что командору пришла в голову ценная мысль. Жители деревни, скорее всего, забыли слова этого гимна.

ГЛАВА 44

КАПЕЛЛАН НАНОСИТ ВИЗИТ

Через несколько дней капеллан нанес два визита. Оба — жителям деревни, не явившимся на призыв барабанного боя. Первый визит привел капеллана в замок.

— К вам капитан Фиваль, госпожа, — прогнусавила болезненного вида служанка и провела капеллана в комнату, похожую на пещеру. Как тут было уныло! Как бедно! Капеллан придирчиво разглядывал комнату. За балдахином на большой кровати кто-то лежал. Полная женщина в черном платье, сидевшая у камина, даже не подумала встать и встретить гостя. Более того — она даже не смотрела в его сторону. Капеллан оскорбленно поджал губы.

— Госпожа Ренч?

— Капитан? Я ожидала вашего командора.

Фиваль покраснел. Он не ожидал, что женщина окажется таким крепким орешком. Разве она не свояченица эрцгерцога Ирионского? Капеллан ожидал встретить в лице Умбекки Ренч закоренелую роялистку. И он надеялся, что она не обманет его ожиданий.

Капеллан отвесил Умбекке низкий поклон.

— Прошу вас, любезная госпожа, не думайте, будто бы командор относится к вам без должного почтения. И знайте же, что я, Эй Фиваль, всего лишь вестник, эмиссар, посол, который принес вам только отголоски тех приветствий, которые в будущем ожидают вас от того, кто, вне всяких сомнений, примет вас с подобающими случаю почестями. Позволено ли мне будет также уточнить, что я, грешный, — Фиваль негромко рассмеялся, — не капитан, а капеллан.

— Капеллан?

Казалось, полная дама еще сильнее погрузилась в тоску, причина которой была ведома только ей одной. Тоска повисла над комнатой карающим мечом. И почему-то Фиваль догадался, что тоска эта более глубока, нежели недовольство, вызванное приходом в Ирион синемундирников. Но теперь женщина смотрела на Фиваля с некоторым интересом. Она окинула взглядом его фигуру в безукоризненно скроенной черной сутане. Ее рука, едва заметно дрожа, потянулась к колокольчику.

— Выпьете чаю?

— С удовольствием, любезная госпожа.

Тут, наверное, крылась политика. Фивалю всегда не терпелось поучаствовать в том, что имело отношение к политике. К тому же госпожа Ренч была женщина с определенным положением.

Умбекка позвонила.

С подчеркнуто вежливым равнодушием Эй Фиваль смотрел по сторонам, репетируя в уме разговор с хозяйкой замка. Сначала — замок. Да. Затем следует принести госпоже Ренч извинения за неудобства, вызванные тем, что несколько отрядов расквартированы во дворе замка. Затем нужно заверить её в том, что личные покои обитателей замка ни в коем случае не будут тронуты. Все верно, вот только надо как-то осторожно обойти момент её согласия на устройство военных в замке. Ее согласие и разрешение не требовалось. Тут надо было бы ввернуть что-то насчет восхваления королевских войск в целях пробуждения у госпожи Ренч патриотических чувств.