Она вырвала руку.

— Это в чем же?

— Мечтаешь ты много, вот что я тебе скажу.

— Мечтаю? Да ты о чем, мам?

— Хватит дурака валять, Арон! Да все дело в том, что тебе охота пупом земли быть, а кишка тонка. Попала в точку, а? Это при твоем-то папашке? Да, ты-то у него точно должен был пупом земли стать, как только ножками пошел.

Арон не понимал, о чем говорит мать. Насколько он себя помнил, он только тем и занимался с тех пор, как «ножками пошел», что был мальчиком на побегушках в «Ленивом тигре».

Он привык к этому, но теперь ему казалось, что все шло хуже некуда.

— Ладно тебе, Арон. Ты сам посуди — времена меняются, — более мирно проговорила мать. — Если я уж чему и научилась за свою долгую жизнь, так это тому, что времена меняются. Смешной ты парень, Арон Трош. Я всегда-то видела, что ты потешный, а теперь я это точно знаю. Я-то думала — ты радоваться будешь, что у нас дела идут на лад!

— На лад? Ты превратила наш кабачок в бордель!

Досточтимая Трош резко развернулась и залепила сыну пощечину.

— Нечего меня честить, Арон Трош! Да, я наняла хорошеньких девочек за стойкой работать! Я все делаю, чтобы посетителям у нас нравилось! А ты хотел, чтобы чем тут солдаты занимались? Чтобы они с тобой развлекались, а? Да ты… ты сушеный стручок, Арон, и если ты до сих пор не заметил, ты, между прочим, парень, а не девка!

Арон вышел из себя.

— Ненавижу тебя! — крикнул он. — Ненавижу! — он схватил мать за плечи и швырнул к зеркалу. Винда сильно ударилась о стекло. Горшочки с пудрой, пуховки, румяна — все попадало на пол. — Ты посмотри на себя! — буйствовал Арон. — Посмотри! Ты же как размалеванная кукла, а это… это… ужас… — И он сдернул с головы матери парик, под которым оказались жиденькие седые волосенки. Арон упал на материнскую кровать, рыдая: — Ты просто старая шлюха, а здесь у нас — притон!

В этом время кто-то вежливо, но настойчиво постучал в боковую дверь. Досточтимая Трош, забыв о рыдающем сыне, торопливо напялила великолепный новый светловолосый парик и бросилась к окну. Отодвинула занавеску, осторожно глянула вниз, довольно ахнула и поспешила к двери. Арон слышал, как она топочет по лестнице, как скрипит засов и как потом звучат радостные голоса:

— Господин Полти! Что-то вы раненько нынче, а?

Звучный поцелуй.

— Не смог удержаться, Винда, честное слово! Ну как пройти мимо таких хорошеньких девочек — вроде вас!

— Ох, вы, шутник! Ну и язычок у вас подвешен, я вам доложу! Проходите, проходите, господин Полти, у меня для вас кое-что имеется.

— Кое-что, Винда? Это что же такое может быть?

— Ах вы, повеса! А вот есть кое-что, и притом очень даже особенное. Кое-что такое… зелененькое. Или нет, вроде красненькое. Или желтенькое даже.

— Что-то я вас не пойму, Винда.

Смех.

— Ой, да все вы понимаете, господин Полти. Ой, дайте я на вас полюбуюсь. Вот уж не знаю, как кто, а я-то давно знала, что вы далеко пойдете.

На следующее утро Арон Трош стоял навытяжку перед сержантом Банчем. Сержант смерил его взглядом, пощупал тощую руку Арона:

— Да, худоват ты, парень. Стручок прямо какой-то, ни дать ни взять. Ну да ладно, мы из тебя сделаем мужика. Пошли, форму тебе подберем.

ГЛАВА 58

СУДЬБА ОРОКОНА

— Ш-ш-ш!

Зверь бесшумно появился из-за занавеса густой листвы.