Нет. Ни трещины в камне. Ни лунного лучика.

И все же тут был свет!

Неяркий, не ослепительный, не луч пламени. Поначалу Джем вообще сомневался, был ли то свет. Слабое, едва заметное глазу лиловато-черное свечение.

Потускнело.

Угасло.

Наверное, воспаленный разум играл с Джемом в злые игры. Свечение, покуда Джем видел его, казалось, исходило откуда-то издалека, словно свет далекой звезды. В узкой тесной могильной яме и такое было невозможно, но мало-помалу юноша понял, что его темница не так уж тесна.

Свет вспыхнул снова, и на этот раз вспышка длилась чуть дольше. И Джему даже удалось разглядеть яму и понять, куда же он угодил. Он лежал не в узкой тесной яме, а у начала широкого коридора с низко нависающим потолком. Стены туннеля были выстланы цветами, и цветы эти были черными.

Вернее, очень темными — черно-лиловыми, как и странный свет.

Источника света Джем пока не разглядел. Он только понимал, что должен до него добраться. Движимый непонятной силой, Джем смутно помнил разговор с теткой — ему казалось, что они разговаривали в другой жизни. Она рассказывала ему о сквозных туннелях, проложенных в стародавние времена под самыми древними из агонистских храмов.

Мог быть такой туннель под ирионским храмом? Тетка сказала «нет».

Но она ошиблась.

Джем помнил: подобные туннели предназначались для того, чтобы ни одна пядь священной земли у храма, даже той земли, где покоились умершие, не должна была ускользнуть от благословенной связи. Видимо, от точки в середине алтаря пятью лучами расходились подземные коридоры, ведущие в каждый из углов кладбища. В более позднее время туннели сочли предрассудком и перестали их рыть. А уже имевшиеся, как правило, запечатывали. Чаще всего о них просто забывали.

А Ката знала об этом туннеле! Наверняка знала!

Джем полз вперед, и лиловое сияние впереди становилось все ярче — нет, не ярче, но сильнее. Подобно пламени оно мерцало в воздухе, залитом странным ароматом цветом, горело все сильнее и сильнее, оставаясь при этом светом, исходящим от черноты.

Джем по-прежнему не видел, откуда исходит свечение, но то место, к которому он полз, явно было точкой пересечения пяти лучей — пяти туннелей. Чем ближе Джем подползал к этой точке, тем пышнее чернели вокруг него цветы. Черные усики, черные лозы устилали его дорогу, черные лепестки осыпали юношу, упрямо пробиравшегося к цели. Теперь Джем видел, что лозы растут из той самой точки, к которой он стремился.

Посередине оказалась более просторная пятиугольная камера. Лозы переплетались так плотно, что сначала Джем не разглядел потолка, который по мере приближения к пересечению поднимался все выше и выше. Он сам не заметил, что уже не ползет, а идет, легко переставляя ноги.

Сначала он шел пригнувшись, но, дойдя до пересечения туннелей, выпрямился во весь рост.

Он медленно развернулся, осмотрелся. На сон не было похоже. Джем пребывал в сознании, но чувствовал себя в высшей степени странно. В пяти направлениях от того места, где он стоял, расходились туннели. Черные лозы разрослись здесь так пышно, что Джем не без труда рассмотрел изгиб лестницы, которая некогда вела наверх, в храм. Теперь хода туда не было, но это не пугало Джема.

Зачарованный, он стоял посреди неведомого сияния, медленно поворачивался на месте и никак не мог разглядеть, откуда же исходило сияние. Светом был наполнен окутавший пятиугольную комнату туман, — казалось, этот туман и светился.

Свет лился из воздуха.

Или исходил от самого Джема?

Джем опустил глаза, посмотрел на свои ноги. Поразительно — они выдерживали его вес. Оказывается, он стоял на небольшом возвышении пола, усыпанного черными лепестками. Поворачиваясь, он смял лепестки.