— Хорошо, — сказала она. — Допустим, ты честен, — она тряхнула головой, убирая волосы с лица. — Как ты объяснишь якорь, который я нашла в твоей комнате?

— Какой якорь? Ты про сломанный, который был среди твоих вещей, когда ты оказалась отравлена обливисом?

Точно. Якорь был у нее при первой встрече с Фантомной ведьмой.

Она медленно кивнула.

— Да. Тот самый.

— Мы подумали, что ты подхватила его перед битвой с Инрен. Где-то в Кро Улар. Ты нашла его в другом месте?

— В твоей спальне. Я пошла на вонь сломанного проклятья, порылась в твоем сундуке, и там он лежал в мешочке.

Террин покачал головой. Он стиснул зубы, мышцы на щеке со шрамом напряглись.

— Это невозможно. Я не видел якоря Инрен. Это… я нашел один в Кро Уларе этим вечером, но он был уже сломан, и… и… — мышца на щеке дергалась, и он резко вдохнул и повернул голову, словно ожидал вспышку боли. Он прижал ладонь к лицу, к шраму.

Айлет моргнула, пытаясь посмотреть теневым зрением, увидеть то, что смертные глаза не могли. Но Ларанта все еще была подавлена.

Террин совладал с собой, выпрямился. Он убрал темные пряди со лба, повернул голову, разминая шею, а потом навис над Айлет.

— У меня нет повода врать принцу, — сказал он. — А вот ты… загадка на загадке.

Как она могла отрицать это? Она не знала, сколько лжи рассказала Террину о себе. Она не знала, что в ее истории было правдой, а что выдумала Холлис.

Она не знала, почему Фендрель так на нее смотрел.

Это не отменяло то, что она нашла. Но, может… может, якорь из облидита был подброшен. Инрен была с Невидимкой. Она могла пробраться в Милисендис, сунуть якорь там, где его не станут искать. Она могла знать, что Террин шел по ее следу, могла сделать это, чтобы его сбить. Наверное.

Почему ей хотелось верить этим глупостям? Почему она хотела, что Террин оказался не виноват?

Она поправила тунику, подвинула ткань на плече. Ее кожа снова была холодной, и она дрожала. Ее ступни были как изо льда.

— Думаю, мы закончили, ду Балафр, — она повернулась к конюшне. Она уже потратила много времени.

— Не уходи.

Она замерла. Сердце билось быстрее, оглушая.

— Не покидай Дюнлок. Не этой ночью. Останься хоть на церемонию. Ради Герарда, если не ради себя.

Айлет мутило. Она хотела на открытую дорогу, чтобы небо тянулось широко над ней. Она хотела склоны леса в Дровале, высокие горы Скада.

Почему она была такой вспыльчивой? Почему ослушалась Холлис и убежала? Тогда она верила, что нуждалась в ответах, как в дыхании. Но она даже не знала, какие вопросы задавать.

Лицо Герарда мелькнуло перед глазами. Герард, каким она видела его в холле рядом с его отцом. Он не выглядел как мужчина перед свадьбой. Его лицо было бледным, осунувшимся.

И он все равно вел себя как гордый и благородный герой.

Айлет осторожно вдохнула и задержала дыхание. Герард мог доверять хоть кому-то в Дюнлоке? Он доверял Террину, но Террин врал. Он доверял Фендрелю, но тот занимался своими странными делами. А Избранный король? Он был под каблуком Фендреля. Кто оставался рядом с принцем? Кто защитит его не только от ведьм, но и от его ближайших советников и товарищей?

Айлет ди Фероса. Вот кто.

Она выдохнула пар, похожий на дым. Она смотрела, как он тает, с решимостью в сердце. Она была не самой верной венатрикс в плане правил. Она не доверяла учениям святого, ей было сложно с законами Эвандера. Но она была верна Золотому принцу.