Я продолжала:

– Дело мадам Рестелл оказалось трагичным и окутанным тайнами, которым больше лет, чем мне, но в результате оно не подарило никаких открытий, пригодных для печати.

– Подобным грязным историям не место в газетах.

– Позвольте с вами не согласиться. – Сыщик не смог бы отрицать взаимосвязь того дела с нынешними событиями. – Отголоски той несчастливой истории все еще слышатся то там, то тут. Вполне возможно, что мое нынешнее расследование взбудоражит общественность.

– Насколько я понимаю, вам, журналистам, по долгу службы положено «будоражить», а я считаю удачей, если дело разрешилось без лишней огласки, в противном случае зачем приглашать частного детектива?

– Так, значит, вас пригласили расследовать какое-то дело в Нью-Йорке, не связанное с преступлениями, окружающими тайну рождения Ирен Адлер Нортон?

Шерлок Холмс поднялся и улыбнулся со столь ненавистным мне британским апломбом, надменно задирая нос, похожий на клюв:

– Увы, я не могу обсуждать свои расследования, так же как и вы не жаждете обнародовать свои «сюжеты», мисс Блай. Единственная разница в том, что результаты ваших изысканий в конце концов на потеху публике появляются в газетах.

– Не всегда, – перебила я, тоже поднимаясь с места. – Порой мне затыкают рот.

– Тогда вы поймете меня. Я ищу не открытий, а решений, а мои клиенты не хотят огласки. Доброго дня.

Я наблюдала, как он удалился стремительной, до противного уверенной походкой. Коллеги вновь принялись хором насвистывать «Нелли Блай», и их свист оглушал сильнее, чем стрекот сверчков. Я едва не задохнулась в надвигавшемся на меня облаке табачного дыма.

– Итак, к нам с визитом наведывался некий британский джентльмен? – спросил Уолтерс достаточно громко, чтобы его услышали еще несколько человек. – Собираешься сбежать с каким-то титулованным типчиком и даже не проститься, а, Нелли?

Спекуляции на тему моей личной жизни составляли немалую толику бесед в мужской компании редакции, и я знала об этом. Я молода, вполне хороша собой и даже отчасти знаменита. Предполагалось, что я выскочу за первого же перспективного жениха, который мне подвернется. Но я как раз не собиралась этого делать.

– Я никогда не покину моих прекрасных рыцарей редакционного стола.

Они загоготали, услышав мой кроткий ответ. Коллеги понимали, что я вовсе не скромница, как понимали и то, что таких неотесанных, самоуверенных любителей виски и сигар вряд ли стала бы терпеть дама тонкой душевной организации. Однако я тонкой душевной организацией не обладала, к тому же не горела желанием проститься с независимостью, которая мне досталась с таким трудом, ради какого-то мужчины. Это поражало коллег куда сильнее, чем любая из моих диких выходок, даже когда я собралась проехаться на слоне Джимбо в цирке покойного господина Барнума.

– Мы никогда тебя не поймем, – напыщенно произнес старик Бродхерст, прижав руку к сердцу.

Но мне их понимание и ни к чему.

Полный карман смерти

Мой дом положил конец фасадам из коричневого песчаника.

Из заметок Шерлока Холмса

Любой человек или любая сила, что играют с миллионерами и бесценным старинным артефактом, способны на куда более масштабные игры на куда более уместных досках, чем наши жизни и время.

Однако вызов пришел скорее, чем я ожидал, и исходил от другого лица.

– Мистер Холмс! Мистер Холмс!

Я услышал голос, стоило его обладателю выйти из лифта, и все это под аккомпанемент тяжелого громкого топота по толстому ковру в коридоре отеля. Пускай это и Нью-Йорк, а не Мейфэр, но даже здесь нестись бешеным галопом по отелю – неслыханное дело.