– И как она себя ведет?

– Спокойнее.

– И это плохо? – усомнился Алос.

– Это… нервирует.

Алос рассмеялся:

– Так, так, грозная Кинтра признается, что ее нервирует девушка вдвое меньше ее самой.

– Она весь день стоит на носу, – сказал Кинтра, игнорируя его выпад. – Просто стоит и смотрит на горизонт.

Алос знал об этом. Он наблюдал за ней сегодня утром.

Рыжие волосы Нии рассыпались по плечам, когда она прислонилась к перилам, вглядываясь в даль, на свет второго дня.

Алос представил себе эмоции, которые она испытывала: гнев, разочарование, замешательство, отчаяние. Драгоценная гордость Нии ускользала, как и ее надежда на свободу, и винить в этом можно было только ее саму.

Он не чувствовал себя виноватым из-за того, что поставил ее в такое затруднительное положение. У каждого имелся выбор, и каждый нес ответственность за свои решения. Алос знал это лучше, чем кто-либо другой.

Его взгляд упал на богато украшенные серебряные песочные часы на его столе. Красивая, изысканная вещь с изящно вырезанными листьями, обвивающими каждый столбец, но он не получал от нее никакого удовольствия. Он возненавидел этот предмет в тот самый день, когда ему подарили его. Казалось, песчинки в них всегда падали слишком быстро.

Но они свидетельствовали о принятых им решениях. Решениях, с последствиями которых он справится любой ценой.

Чистая душа не выжила бы в этом мире. Существовала причина, по которой худшие из худших сидели на тронах, контролировали города и людей – потому что они были готовы делать то, о чем другие не могли даже помыслить. Ния не была чистой душой. Алос знал, что танцовщица делала то, что нужно было сделать, чтобы сохранить свое положение в Королевстве воров. Алос наблюдал, как она и ее сестры, вселяющие ужас Мусаи, совершали свою долю грехов, и все это во имя их короля.

Так что, хотя Ния, возможно, и злилась на Алоса за то, что он сделал с ней четыре года назад и за что ей приходилось расплачиваться теперь, ей нужно было усвоить этот болезненный урок. Если бы ее предал не он, это наверняка сделал бы кто-то другой. И еще один после этого.

В этом мире ты должен был быть безжалостнее самого безжалостного в комнате.

Как и тогда, когда Алос увидел возможность получить с помощью Нии выгоду, он воспользовался шансом. Зачем отпускать редкого зверя, когда вы только что завладели им? Такое могущественное создание, как Ния, было ценным средством для достижения целей. Особенно учитывая, что Алос еще не нашел все, что искал.

Алос коснулся красного камня на своем кольце на мизинце, как часто делал в эти дни. «Да, – размышлял он, – наличие ее талантов в моем арсенале, безусловно, ускорит дело. Должно ускорить».

Он снова прищурился, глядя на серебряные песочные часы. Теперь время было непозволительной роскошью.

– Не уверена, как команда отнесется к тому, что она станет одной из нас. Обычно мы голосуем.

Слова Кинтры вернули его мысли в настоящее, в каюту, где они сидели вдвоем, заходящее солнце позади него окрашивало комнату в оранжевый цвет.

– Если это позволит отменить награды за наши головы, – начал Алос, взглянув на нее, – и команда сможет снова посещать Королевство воров, вернуться к привычному распутству и сумасбродству, им будет все равно, кто будет плавать на борту нашего корабля в течение года.

– Справедливое замечание, – признала Кинтра.

– Я всегда справедлив.

– Уверена, те, кого ты отправил в Забвение, не согласились бы с тобой.

– Да, ручаюсь, так и есть, учитывая, что большинство из них в свои последние минуты довольно отчаянно умоляли пощадить их.