— Никогда не сделаю плохо Лили. Люблю Лили! — снова повторил Джо.

Кэтлин в отчаянии кусала губы. Она понимала: что бы она ни сказала и ни сделала, защитить своего красивого, доброго брата от самого себя она не в состоянии.

— Ладно, Джо, может, я зря думаю о плохом. Возможно, Лили сможет рассказать собственную версию событий. — Кэтлин крепко обняла брата. — Просто будь самим собой и скажи им, что ты спал.

— Хорошо. — Джо закивал.

Кэтлин все еще обнимала брата, когда несколько минут спустя в комнату вошла побледневшая мать. Она сказала, что Джо нужно спуститься вниз. Кэтлин смотрела, как он поднимается и выходит из комнаты, и неприятное предчувствие, наполнявшее ее сердце, стало еще сильнее.

В тот день полицейские забрали Джо для дачи дальнейших показаний. А два дня спустя еще один полицейский приехал на ферму и сообщил, что Джо обвиняется в изнасиловании и избиении Лили Лайл и будет содержаться в тюрьме города Корка до суда.

Когда он ушел, София села на стул у стола и, обхватив голову руками, тихо заплакала. Шеймус подошел и обнял жену, в его глазах тоже стояли слезы. Кэтлин смотрела на лица родителей — на них было написано отчаяние — и понимала, что они сломлены. София подняла глаза и, сжав руку мужа, спросила:

— Он ведь этого не делал, правда?

— Дорогая, мы ведь знаем, что нет. — Шеймус медленно покачал головой. — Но я не представляю, что можно предпринять, чтобы все исправить. — Он повернулся к дочери. — Думаю, кое-кто должен вспомнить, что случилось той ночью. Что произошло, девочка? Почему ты пила самогон? Ты ведь знаешь, как он влияет на людей, особенно на таких нездоровых, как Джо.

— Папа, мне очень, очень жаль! — Кэтлин мучительно краснела, желая признаться, как Джеральд обманом напоил их всех.

— А полицейские, как всегда, верят словам англичанина. Может, мне самому поговорить с Джеральдом? — Шеймус принялся расхаживать по кухне.

— Но разве он расскажет тебе правду? Кто-то сделал это с Лили, и мы точно знаем, что это был не Джо. Но что мы можем предпринять? — София в отчаянии покачала головой. — Если это был Джеральд, он никогда не сознается.

— А как насчет Лили? — спросила Кэтлин. — Можно мне пойти к ней? Ты ведь знаешь, мама, как мы всегда были близки.

София вопросительно посмотрела на мужа:

— Как ты считаешь, Шеймус? Стоит Кэтлин пойти к Лили?

— Мне кажется, сейчас нужно использовать любую возможность, — согласился отец.

На следующий день утром Кэтлин отправилась на автобусе в Корк, где в больнице лежала Лили.

Когда она вошла в палату, глаза Лили были закрыты. Кэтлин увидела фиолетово-черный синяк вокруг левого глаза, разбитую губу и кровоподтек на скуле. Она с трудом сглотнула, осознав, что нельзя допускать даже мысли о том, что Джо так поступил со своей любимой Лили. Кэтлин села на стул рядом с кроватью, понимая, что, когда Лили проснется и они начнут разговор, нужно будет сохранять спокойствие и не впасть в истерику из-за чудовищной несправедливости, которая случилась с братом.

Наконец Лили открыла глаза, заморгала и заметила Кэтлин, сидящую рядом с ней. Кэтлин взяла ее за руку.

— Как ты?

— Хочу спать, — ответила Лили, — все время.

— Наверное, тебе дают обезболивающее. И оно так действует на тебя.

— Да. — Лили облизнула губы. — Ты не могла бы дать мне воды?

Кэтлин помогла Лили сесть и протянула стакан воды. Когда та закончила пить, Кэтлин осторожно спросила:

— Что с тобой случилось?

— Я не знаю.