— Ты права, — изумленно произнес Мэтт. — Я повел себя как придурок. И прошу меня извинить. Но неужели этим можно оправдать твою ложь о ребенке? — Мэтт указал пальцем на ее живот.

— Клянусь, я узнала, что процедура прошла успешно, и я забеременела, только перед твоим возвращением из поездки. А потом мы вместе отправились ужинать. Возможно, всему виной гормоны или шок. Или, возможно, осознание того, что я стану матерью, а для тебя в ту ночь была всего лишь женщиной, которую ты с таким же успехом мог подцепить на улице. И еще что ты никогда не любил меня так, как я тебя. И не полюбишь. Мэтт, своим отношением ты сделал мне очень больно. Думаю, я хотела наказать тебя.

Мэтт слушал ее молча. Теперь, узнав все, он немного успокоился. Чарли продолжила:

— Потом, осознав, что ты всегда будешь любить Гранию, а не меня, я стала планировать собственную жизнь. Я в любом случае собиралась родить ребенка и сказала тебе об этом, когда мы встретились неделю спустя. Я решила пройти через все это сама, как и собиралась с самого начала. А потом ты вдруг предложил быть вместе! И говорил не о себе и о малыше, а о нас двоих. Боже, Мэтт, я была вне себя от счастья! Мои мечты вдруг стали реальностью, все оказалось на своих местах. Все эти годы, что я любила тебя... — Чарли вздохнула. — А потом ты сделал мне предложение, и я действительно поверила, что у нас что-то может получиться. — Внезапно она подвинулась к нему и крепко обняла. — Ничего ведь не изменилось, да, Мэтти? Пожалуйста, я знаю, что солгала, но...

Мэтт высвободился из ее объятий.

— Мне нужно выйти на свежий воздух.

— Мэтти, пожалуйста! — Она смотрела, как он натягивает одежду— Ты ведь не бросишь меня сейчас, правда? Мы всем рассказали, и дом уже куплен, и ребенок...

Мэтт захлопнул за собой дверь и спустился по лестнице на первый этаж. Оказавшись на улице, он побежал по тротуару, оставляя позади одну улицу за другой, пока не оказался в Бэттери-парке. Опершись на перила, он смотрел на огни, мерцавшие над Гудзоном. Вокруг бесцельно расхаживали любители ночных прогулок: пьяницы, любовники и неугомонные мальчишки-тинейджеры. Немного отдышавшись, Мэтт попытался выстроить в один ряд все события, которые привели его к сегодняшнему дню.

Дело было даже не в поступке Чарли, а в ее мотивах. Неужели она с самого начала планировала заманить его в ловушку? Или решение об искусственном оплодотворении никак не было связано с их отношениями? Чарли жила под его крышей, когда проходила лечение. И призналась, что любит его. Можно ли поверить, что все это случайно совпало по времени?

Даже если это так, невозможно оправдать ее безапелляционные заявления, что он — отец ребенка. Чарли солгала намеренно и даже была готова обвинить его в том, чего он никогда не совершал.

Как психолог, Мэтт понимал: любой человек, поступивший неправильно, потом будет изо всех сил стараться оправдаться. И для этого найдет самые убедительные объяснения, в которые верит сам. «И все же, — вздохнув, подумал он, — с какой стороны ни взгляни на поступок Чарли, вряд ли его можно понять». Хуже того: солгав, она была готова хранить это в тайне всю жизнь. И Мэтт мог никогда не узнать, что малыш, которого он, конечно же, полюбил бы как родного, ему не сын.