Как и тысячи женщин, чьи любимые были на фронте, Мэри часто думала о том, какие эмоции испытает, когда будет объявлено о конце войны. «Сейчас я совсем не уверена в своих чувствах», — с печалью подумала она.

Анна зашевелилась и что-то пробормотала во сне. Мэри тут же подошла к кроватке и, взглянув на девочку, погладила ее по щечке.

— Что будет с тобой, если мне придется уехать?

Неожиданно у нее на глаза навернулись слезы.

Об окончательном перемирии объявили три недели спустя. Миссис Каррадерз согласилась присмотреть несколько часов за Анной, а Мэри, Нэнси и лакей Сэм присоединились к тысячам восторженных горожан. Вместе с ликующей толпой Мэри прошла по улице Пэлл-Мэлл к Букингемскому дворцу. Все вокруг кричали, пели и размахивали флагами. Когда на балконе дворца показались две маленькие фигуры, в толпе пронесся радостный гул. Издалека разглядеть было невозможно, но Мэри знала, что все приветствуют короля Георга и его жену, ее тезку, Мэри.

Повернувшись, она увидела, что Нэнси страстно целует Сэма, а потом почувствовала, как ее подхватила и закрутила пара сильных рук.

— Отличные новости, правда, мисс? — спросил молодой человек в военной форме, опуская ее на землю. — Это начало новой жизни!

Нэнси и Сэм присоединились к гуляющим, которые шли назад по той же улице к Трафальгарской площади, чтобы продолжить празднование. А Мэри, возвращаясь домой в одиночестве по шумному городу, ощущала царившее вокруг счастливое настроение, но не могла разделить всеобщую радость в полной мере.

Окончание войны означало для нее расставание с Анной.

Через месяц Мэри получила письмо от Бриджет, матери Шона. Бриджет никогда не была сильна в посланиях подобного рода и на этот раз тоже написала коротко. Все парни, кто ушел на фронт и уцелел в этой мясорубке, уже вернулись в Дануорли. Шона среди них не было. Кто-то помнит, что видел его в последнем сражении на Сомме, но неделю назад она получила письмо из министерства, в котором сообщалось, что ее сын официально считается пропавшим без вести.

Бриджет писала не очень грамотно, поэтому до Мэри не сразу дошел смысл ее слов. Шон пропал без вести. Скорее всего, погиб? Мэри не могла быть в этом уверена. Она слышала о неразберихе, которая творилась во Франции, когда солдаты начали возвращаться домой. И судьба очень многих пока оставалась неизвестной. Мэри в отчаянии подумала, что, возможно, надежда еще остается.

Впервые за пять лет окружающие стали задумываться о будущем, но Мэри осознавала, что ее собственные перспективы сейчас еще более неопределенные, чем когда-либо. Она не видела смысла возвращаться в Ирландию, пока о Шоне ничего не известно. По крайней мере, здесь, в Лондоне, она была занята делом, и количество шиллингов под матрасом увеличивалось с каждым месяцем.

— Конечно, будет лучше, если я пока останусь с тобой, — приговаривала она, купая Анну. — Дорогая, в Ирландии мне нечего делать, пока Шон не вернется.

По мере приближения Рождества за большим столом в Кэдоган-Хаусе стали все чаще собираться гости. Однажды утром в середине декабря Лоуренс Лайл попросил Мэри зайти в гостиную.

Затаив дыхание, Мэри присела в реверансе и замерла в ожидании приговора.

— Мэри, присядь, пожалуйста.

Девушка удивленно приподняла бровь. Слугам редко предлагали сесть в присутствии хозяев. Она осторожно села.

— Я хотел спросить, как Анна?

— Все замечательно. Она уже начала ползать, причем так быстро, что мне приходится постараться, чтобы догнать ее. Она скоро начнет ходить, и тогда нам всем придется несладко, — улыбнулась Мэри. Глаза ее светились любовью.

— Хорошо, хорошо.