Покончив со своим блюдом, Винсент отодвинул тарелку в сторону и повернулся к Доминик.

— Поговори со мной, — тихо попросил он. — Мне нравится тебя слушать.

Доминик покачала головой.

— Прошу вас, сжальтесь надо мной, — взмолилась она. — Оставьте меня в покое.

— Ты и в самом деле этого хочешь? — спосил он.

— А разве это не ясно?

— Нет. Ясно только то, что я волную тебя в такой же степени, как ты волнуешь меня.

Доминик отодвинула свою тарелку, оставшуюся почти нетронутой.

— Ваша репутация вряд ли делает вам честь, senhor, — горько произнесла она.

— А ты веришь всему, что слышишь?

— Что вы хотите этим сказать?

Винсент Сантос пожал плечами.

— Не важно!

— Мне кажется, вам нравится подтрунивать надо мной, — сказала она, переплетя пальцы.

— А что бы тебе самой от меня хотелось?

— Я уже сказала — чтобы вы оставили меня в покое.

— А если я послушаюсь, ты не будешь возражать?

Доминик посмотрела на него.

— Конечно, нет.

Сантос улыбнулся уголком рта.

— Хочешь знать, что я думаю? Мне кажется, ты будешь ревновать!

— Ревновать! — Доминик даже не заметила, что произнесла это слово слишком громко. — Вы с ума сошли!

— В самом деле? — Он откинулся на спинку стула. — Что ж, посмотрим.

До конца трапезы он, к вящему облегчению Доминик, не обращал на нее ни малейшего внимания. Тем не менее, она была вынуждена признать, что в его обществе ей было интересно, а все другие мужчины по сравнению с ним казались нудными и скучными.

После ужина все перешли в гостиную, где из нескольких стереофонических динамиков лилась мягкая танцевальная музыка. Во внутреннем дворике были накрыты столы с закусками и напитками, и туда время от времени удалялись любые желающие.

К Доминик приблизился Джон и увлек ее к буфету, в сторонку от остальных.

— Что творится? — свирепо спросил он. — Почему ты села рядом с Сантосом?

Доминик всплеснула руками.

— Джон, разве я могла выбирать? Ты же сам знаешь, что меня туда посадили. Должно быть, твой разлюбезный президент любит, чтобы его окружали молодые женщины.

— Еще бы! — яростно прошипел Джон. — Черт побери, Доминик, и зачем мы сюда пришли?

— Только не начинай снова! — сказала она довольно резко. — Тебя разбирало любопытство, ты мечтал посмотреть его дом. По-моему, ты уже на него насмотрелся!

Едва поизнеся эти слова, она вдруг осознала, что вовсе не рвется уйти. Было что-то притягательное в муках, которые она испытывала.

Начались танцы и Джон потащил Доминик танцевать. Доминик оглянулась по сторонам, ловя себя на мысли, что высматривает Винсента Сантоса.

И вдруг она его увидела. Винсент танцевал с Клаудиа. Та, запрокинув руки ему на шею, прильнула к Винсенту всем телом. Доминик была вынуждена признать, что смотрелись они довольно красиво, хотя что-то внутри грызло и разрывало ее на части. Она не могла — не имела права! — испытывать муки ревности. И тем не менее, чувство, мучившее Доминик, было именно ревностью.

— Давай что-нибудь выпьем, — с наигранной веселостью предложила она, увлекая Джона в патио. — Посидим и полюбуемся видом на ночную Бела-Висту.

Джон уже немного успокоился и они сели рядом на скамейку и принялись обсуждать изменения в их будущем жилье, которые задумала Доминик. Доминик пила бренди с содовой и курила.