Однако, едва Квиллан взялся за ручку входной двери, Миднайт поняла как глупо было появляться в месте посещаемое союзниками Бога Раздора. «Подожди, я передумала», — остановила чародейка Квиллана. «Мы перекусим где-нибудь еще. Вернуться сюда мы всегда успеем».

Юноша пожал плечами и отошел от двери. «Как скажете, миледи. Мы можем пойти на юг, в другую таверну. Заодно по пути можем осмотреть руины Храма Сан».

При упоминании Богини Красоты, Миднайт подумала об Адоне. Впервые с момента расставания с друзьями у «Ленивой Луны», чародейка была рада, что отправилась по храмам без них.

Квиллан быстро провел Миднайт через несколько улиц. Через десять минут они уже стояли у разрушенного храма. «Он выгорел всего несколько недель назад», — поведал юноша чародейке. «Ходят слухи, что жрецы сами уничтожили это место, дабы досадить Тормитам. Сразу после этого происшествия все Саниты покинули город». Миднайт достала сферу и прошлась по обугленным останкам храма. И на этот раз ее ждало разочарование. Через несколько минут бесплодных поисков, она обернулась к Квиллану, — «Почему Саниты ушли?»

«Не знаю», — ответил парень. «Но можно узнать. В известных кругах Таверна Куррана именуется как „Болтливый Язык“. Несколько правильных вопросов и ты сможешь узнать все что пожелаешь». Миднайт покачала головой. «Еще одна таверна? Подозреваю, что ты хочешь направить меня туда только ради того, чтобы я купила тебе ужин». Когда Квиллан пожал плечами, чародейка улыбнулась и произнесла, — «Ну ладно. Веди меня к своему языку».

Квиллан повел чародейку на запад, в небольшую таверну, расположенную в нескольких кварталах от порта. Таверна была забита до отказа, а доносившийся из нее смех можно было слышать за целый квартал. Чтобы занять место за стойкой, Миднайт пришлось протолкнуться между парочкой отдыхающих солдат с символом Торма на груди. Квиллан благоразумно решил дождаться ее за спиной.

Изучив жилистого, загорелого человека за стойкой, чародейка усмехнулась. Прошло уже много времени, с тех пор, как она путешествовала в одиночку и посещала шумные, зловонные таверны, подобные этой. И хотя она прекрасно помнила все злачные словечки, которыми пользовались в компании грубых, невежественных деревенщин, ей очень не хотелось прибегать к ним. Она попросту хотела задать вопросы, получить нужные ответы и пойти своей дорогой. Хотя подобная мысль не могла прийти ей в голову еще три месяца назад, когда она считала себя ‘дикой’ искательницей приключений.

Пока Миднайт размышляла над этими мыслями, хозяин таверны оперся локтями на стойку и склонился к ней. Его зловонное дыхание и налитые кровью глаза мгновенно сбили ее с толку. «Что закажешь?»

«Это зависит от того, что за отраву ты предлагаешь под видом лучших элей», — ответила Миднайт.

Человек слегка склонил голову. «Боишься так напиться, что станешь жертвой моего обаяния?»

Хотя Миднайт и было что ответить, она поняла, что начинает уставать от этой игры. Ей следовало бы покончить с этим и попросту спросить о нужной информации, но чародейка понимала, что так она ничего не выяснит. «Если на то пошло, то я предпочла бы быть мертвой, нежели пьяной».

«Или мертвой пьяницей!» — прыснул один из двух стражей, что стояли по бокам от Миднайт. Лишь через некоторое время он понял, что больше никто не смеется.

Выдавив легкий смешок, Миднайт произнесла, — «Дай мне двойную порцию того же, что и у него. Затем я бы хотела у тебя кое-что спросить».

«Я много могу чего рассказать», — буркнул хозяин таверны, вытаскивая большую красную бутылку из-под стойки.

«Я в этом не сомневаюсь», — вздохнула Миднайт.