— А если упрямый окажется?

— Если это если… — буркнул Самолет. — Там увидим.

А пока думай, как организовать это дело. Учти, чтоб твоих «кадровых» бойцов при этом деле близко не было! Лучше всего, если это шпана какая-нибудь сделает, пьяная или накуренная — без разницы. Ну, и чтоб ни один из них напрямую ни с одним твоим мужиком не контачил. В том смысле, чтоб не знал, для кого все это надо. Улавливаешь?

— Извиняюсь, хрестный, у него семья есть? Жена, детишки…

— Ход мысли понял, но нажать на этом направлении не выйдет. Холостой, одинокий, родители померли. Постоянной бабы не имеет. Так что не мудруй, а делай как велели.

— Когда это провернуть надо? — спросил Седой.

— В ближайшие два дня, не позже. И вот еще что. Продумай, если сумеешь, чтоб этого журналюгу не просто отмудохали, но и малость замазали. Скажем, чтоб его там побили не просто так, а в пьяном виде из-за чужой бабы, девки и так далее. Вот тебе на него информашка: адрес, телефон, фотка, ну и еще кое-что. Если все провернешь как надо, получишь на бригаду пять кусков. Не сумеешь сделать чисто — обижусь и накажу. Ну, на этом все, дорогой. Коньячок можешь допить сам. Иди, работай!

Самолет поднялся, Седой торопливо вскочил и осторожно поручкался с боссом на прощание. Когда Вася величаво удалился в свой кабинет дела править, Седой глотанул единым духом остатки коньяка сперва из своей стопки, потом из Васиной.

— Прошу! — Рома пригласил Седого на выход.

Чуточку взбодренный коньяком, Седой спустился вниз и залез в свой джип.

— Куда едем, командир? — спросил водила, с беспокойством приглядываясь к озабоченной роже Седого. Уже бывали случаи, когда он уезжал от Самолета с фингалами и ссадинами. На сей раз на морде господина Седых никаких видимых повреждений не имелось. Но чуялось, что настроение у него отнюдь не приподнятое, несмотря на заметный запах дорогого и натурального коньяка.

— В качалку! — коротко бросил Седой.

Синий «Шевроле-Блейзер» совместного бразильско-елабужского производства неторопливо выкатил со двора.

Спутники Седого ни о чем не спрашивали. Ихнее дело сторона. За что бригадир получил клистир, по какой причине грустен — его дело.

Седой закурил, считая, что табачный дым способствует мыслительной деятельности. Порадовал его Самолет, конечно. Доводилось Седому почитывать «Областной телеграф» и видеть статьи за подписью Валентина Крылова.

Судя по тому, как часто они появлялись, и по тому, что редко занимали по объему меньше чем треть полосы, писака был солидный и уважаемый. И в центральной прессе его статьи тоже мелькали. То есть мужика знают и в Москве. Что именно он накопал и к чему подбирается, Седого интересовать не должно, но из сказанного Самолетом понятно — Крылов подкопался под какого-нибудь чина, очень полезного для Васи. За всю администрацию, конечно, Самолет не отвечает, но своего человечка жалко. Новый может дороже стоить, а прежний, ежели сильно возьмут за жабры, того и гляди расколется.

Вполне ясно, отчего Самолет не хочет мочить Крылова, во всяком случае, резко и быстро. Хотя, наверное, не так уж это и сложно, подловить этого щелкопера в подъезде и завалить из «ТТ» с глушаком.