— Почему «Сан-Франциско»? — не поняла Надька.

— Неужели «Начальник Чукотки» не смотрела? Ну, там этот, таможенник царский и красноармеец-салага, который себя сам начальником назначил, переплыли с Чукотки на Аляску…

— А-а, вспомнила… — пробормотала Надька, которой, однако, было вовсе не до воспоминаний о кинокомедиях.

— Ну, так вот там, когда этот Лешка хотел на Аляске остаться, ему таможенник напомнил, что у него, мол, тут «друзья» есть. Мистер Стенсен, Пит Брюханов… Вот он и заорал: «Йес, Сан-Франциско!»

— Короче, Серега объясняет, — прокомментировал Андрей, — что тебе надо было лучше выбирать, чего больше боишься… Поняла?

— Вообще-то еще не поздно, — заметил Серега. — Можем в селе притормозить и высадить. Они за нами погонятся, а ты — на автобус и в город. Или попутку поймаешь. И тебя, пацан, тоже вообще-то можем высадить… У нас такие дела по три раза на дню, учти!

— Нет, — помотал головой Таран. — Меня высаживать не надо…

Он хотел было сказать, что Надежде он не может приказывать, рисковать ей или нет, но не мог подобрать правильных слов, чтоб Веретенниковой не показалось, будто она ему совсем не нужна. Выручила его сама Надька, которая, собрав решительность, твердо произнесла:

— Я остаюсь, куда я без него!

— Смотри-ка! — с уважением и даже легкой завистью в голосе произнес Серега. — Ну, тогда держитесь, малыши! Андрюха, поддай еще пару!

— Ни фига уже не поддашь, — проворчал водитель. — Подъем к деревне начинается!

На подъеме «девятка» приблизилась к «Волге» на расстояние менее чем в сотню метров и следом за ней неторопливо поползла в горку. Еще через пару минут добрались до крайних домов и покатили через село.

На улице народу было немного, но почти все, кто попадался навстречу, обязательно оборачивались на проезжающие машины, как видно, сразу углядев, что они нездешние.

Проехали мимо церкви и магазина, а также какой-то сельской администрации — бывшего сельсовета, очевидно — то есть довольно крупной избы под абсолютно вылинявшим трехцветным флагом. Розовый и голубой оттенки на соответствующих полосах почти не просматривались, и флаг казался белым, будто намечалась капитуляция на милость победителя.

Миновав эту площадь, Андрей повернул налево, на разъезженную неровную улицу, которая, хоть уже и успела просохнуть после недавних дождей, все еще сохранила немало глубоких луж. Какой-то очень пьяный мужик, опершись на забор спиной, произнес несколько матерных фраз по адресу «Волги» и погрозил ей немытым кулаком. Потом он осел в крапиву, росшую у забора, но, когда мимо него проезжала «девятка», специально привстал, чтоб обматерить и ее.

Улица закончилась и вновь превратилась в дорогу, только теперь по сторонам росли не злаки, а какие-то корнеплоды — не то турнепс, не то свекла — Таран в этом не понимал. А до леса оставалось около километра. Его проскочили очень быстро, потом еще пару проехали, и тут Сергей приказал Андрюхе:

— Тормози! Самое оно, чтоб разобраться с ними. А вы, молодежь, — на пол!

— Ой-й! — пискнула Надька, когда Таран сдернул ее с заднего сиденья и уложил на коврик.

«Волга» резко тормознула, лязгнули замки передних дверей, и Андрей с Сергеем молниеносно выпрыгнули в разные стороны с пистолетами в руках. Но тут со стороны «девятки» послышались легкие хлопки, и Таран, который хоть и лежал на полу, но следил за обстановкой через стекла, увидел, как Сергей схватился за голову и завалился в кювет.