— О-о-о! — произнесла она, покачав головой. — Да ты крутой, оказывается. При пушке гуляешь! Грабить пришел небось?

— У тебя хлебца нельзя попросить? — Вот тут Таран все же смутился, когда у него эта фраза вырвалась.

— Вопросов нет! — сказала Милка и нагнулась за рюкзаком, наставив на Юрку большущую белую попу. Неделю назад небось от такого зрелища у Тарана все пуговицы с ширинки облетели бы. А сейчас — ни фига.

— На! — выставив рюкзачок перед Тараном, сказала Милка. — Ешь все, что найдешь, только банку пива мне оставь.

Юрка полез к рюкзачку и внезапно увидел знакомую оранжевую аптечку. Точь-в-точь такую, какая была у Шурки…

— Это не трожь! — неожиданно резко вскричала Милка.

Но Юрка уже открыл коробочку. Точно! Пять шприц-тюбиков, ничего другого.

— Положь, говорю, недоделок! — «Зена» выхватила аптечку из рук Юрки.

— На «дядю Вову» пашешь? — спросил Таран.

— Какого Вову? — «Воительница» явно испугалась. Даже наскоро огляделась по сторонам — не вылезают ли из кустов собровцы, омоновцы или тому подобная публика?

— На большого! — произнес Юрка жестко. — Шурку помнишь?

— Ты что, опер, что ли? Какой Вова, какая Шурка?! Не знаю таких…

— Брось! — сказал Таран. — Я не опер, но Шурку ты знаешь. У нее такая же аптечка была с тюбиками. Только в тюбиках — не промедол, как положено, а очень крепкая дурь. От нее вы, бабы, с ума сходите и на мужиков бросаетесь… А потом, когда узнаете лишнее или истреплетесь все до профнепригодности, вас Вовины братки в серную кислоту живьем бросают! Хочешь, расскажу, как эта фигня на вас действует? Пять часов кайфа, когда вам до без удержу трахаться хочется, пять часов депресняка, когда все по фигу, и пять часов ломки, больше двух часов которой никто не выдерживает. Сейчас ты ширнулась, побесилась под музычку, кончила и более-менее нормальная. Через полчаса тебе опять захочется…

— Это тебе Шурка сказала? — пробормотала Милка. — Она жива, да?

— Нет. Ее Чабан с Кокой казнить везли, но не доехали. Я подвернулся. Но, видно, ей все равно на роду написано было в ту ночь умереть. В родном подъезде зарезали — меня от ножа закрыла…

— Не врешь? — Милка взяла Тарана за плечо. — Ее точно убивать везли?

— Я слышал, как Чабан с Кокой про это дело говорили… — Юрка несколькими фразами пересказал, как было дело в логу.

— Вот гады! — вырвалось у Милки. — А мне этот козел старый сказал, будто Шурку домой отпустили… Конечно, я не очень поверила, но все же думала, может, и правда отпустил?

— И про Дашу он тоже так сказал? — перебил Юрка.

— Про Дашу? Это такая беленькая, стройненькая? Нет… Он сказал, что она по вызову будет работать. К важному клиенту ее отправить собирался. Новенькая, свеженькая, издаля на целочку похожа… Погоди, а кто тебе про нее рассказал? Она с Шуркой один раз за ужином виделась и словом не обмолвилась…

— Про нее мне лично «дядя Вова» рассказывал, в гараже, — криво усмехнулся Таран. — Когда на дело посылал, Под страхом того, что в ваш «театр» запишет… А ты, стало быть, сбежала?

— Нет… — призналась Милка. — Я вроде бы как солдат — в самоходе… Вообще-то оттуда не выпускают.