— Бывает хуже, — посочувствовал Юрка и краем глаза заметил легкое изменение на лице Даши Она словно бы чего-то испугалась. Правда, это выражение продержалось всего несколько секунд и тут же исчезло.

Машина въехала во двор и подкатила к подъезду. Таран расплатился, вылез, помог Даше выбраться, и частник укатил.

— Знаешь, — потупясь, сказала Даша, — мне очень жаль, но я не могу тебя сейчас пригласить. Мама с папой против того, чтоб мы с тобой виделись. Встретимся вечером, ладно? Часиков в семь. Идет?

— Конечно, — кивнул Таран, — все понимаю… Где тебя ждать?

— Помнишь скверик на Симеоновской?

— Да-а…

— Вот там и встретимся, в семь часов.

— А почему не во дворе?

— Потому что мама будет из окон подсматривать.

— А сейчас она нас не увидит? — Таран невольно поднял глаза на Дашины окна.

— Сейчас они с отцом на работе, ждут моего звонка. Я обещала, что позвоню сразу, как приеду. Они знают, что я должна в 11.15 приехать. Если я не позвоню — будут волноваться…

— А им долго с работы ехать?

— Совсем недолго, минут двадцать. Что нам эти двадцать минут дадут? — Даша погладила Тарана по щеке. — Подождем вечера, ладно? Мне тебе там, в скверике, надо сказать много-много…

— Хорошего или плохого? — спросил Таран.

— Конечно, только хорошего… — сказала Даша, слегка потупясь и опустив глазки. — А может быть — и не только сказать…

Воспользовавшись тем, что Юрка открыл от изумления рот, пытаясь постичь смысл сказанного, Даша выхватила у него из рук свой пакет и — цок-цок-цок! — убежала в подъезд.

Ярость

Надо ли говорить, что Таран после этой встречи с Дашей целиком и полностью погрузился в ожидание вечера? Он даже на какое-то время позабыл, что ему сегодня надо выходить на работу в «Атлет». Потом, правда, уже вернувшись домой, вспомнил. Но тут же решил, что одно другому не мешает. Сегодня можно обойтись без тренировки, прийти в десять часов и убраться в залах, когда все уйдут. В конце концов, господину Седых небось главное, чтоб утром был порядок. А три часа с Дашей — это очень много. Тем более эта загадочная фраза-полунамек: «А может быть — и не только сказать…» — так и сверлила ему мозг. Ведь это могло означать… Нет, он просто боялся поверить в это!

Дома Таран слонялся из угла в угол, не находя себе места. По телику ничего не смотрелось, попытка успокоить нервы слушаньем записей тоже не удалась. На улицу раньше времени не хотелось. Вдруг еще Дашина мать увидит его в окно и не выпустит Дашу на улицу?

Примерно с трех часов дня Таран старался привести себя в самый приличный вид — зубы почистил даже! Покопавшись в гардеробе, нашел какие-то старые отцовские брюки, отпарил их наскоро, погладил утюгом. Полуботинки начистил до блеска, даже трещин не стало видно. Рубашку надел ту же, что на выпускной вечер. Галстук — и тот в гардеробе нашел. Правда, какой-то узенький, из синтетики, с резиночкой. Но зато его завязывать не нужно было, а эту науку Таран не освоил, на выпускной ему батя дал свой галстук уже с завязанным узлом. В общем, когда в 18.30 он перед уходом глянул в зеркало, то нашел, что похож на человека… Когда выбегал из дома, встретился с матерью, тащившей сумку, и та до того обалдела от вида расфуфыренного сына, что даже не спросила, куда это он намылился такой красивый.

В скверик на Симеоновскую (бывшую Пионерскую) Юрка прибыл за пять минут до назначенного срока.