Это, как ни странно, сыграло решающую роль в том, что Милка передала ручку управления Тарану и, взяв Юркину финку, перелезла на середину лодки. Таран изредка поглядывал на берега, но главным образом присматривал за тем, как Милка распарывала ножом рукав, как накладывала жгут и так далее. Заодно она осмотрела и ощупала все «дяди Вовины» карманы и подмышки, но ничего похожего на оружие не нашла.

— Умница! — похвалил «дядя Вова». — Все ж таки есть в тебе человеческое, христианское, есть!

— В тебе-то этого больно много! — буркнула Милка. — Не пялься на меня, котища старый! Все, любовь прошла, завяли помидоры! Ищи других подстилок!

— Эх, Людмила, не понимаешь ты меня… Какая у тебя жизнь была бы, если б ты не скурвилась!

— Знаю, — зло прошипела Милка. — Сперва всех моими руками перетравили бы, а потом самое уколоться заставили! Вот она, любовь твоя!

— Да кто тебе это сказал?

— Филимон, перед тем как сдохнуть…

— Конечно, ежели из тебя решето сделать, еще не то со зла скажешь. Не было там никакой отравы. Наоборот, все ваши страдания по половой части облегчились бы… Сейчас то не тянет, а?

— Когда потянет — сяду тебе на морду и потрусь! — пообещала Милка, и Таран, представив себе, как такая процедура происходит, сильно пожалел «дядю Вову».

— Сильно порадуешь, право слово! — улыбнулся экс-смотрящий. — Если сразу не сдохну…

— Все, на хрен, иду за руль. Вылечила! — проворчала Милка и вернулась на заднюю банку. Таран передал руль и уселся напротив Вовы.

— А ты умный парень! — сказал «дядя Вова». — Я-то думал, ты меня, как честный пионер-комсомолец, ментам сдашь сдуру! И впрямь, видать, необратимые перемены произошли. Молодежь пошла толковая до ужаса. Чуть что — в заложники берет. И правильно — жить-то надо. Напакостил ты мне, конечно, много, но куда денешься… Хочешь у меня работать?

— Не особо, — осклабился Юрка. — Если так, как на даче, откуда я тебе яблочки привез, то извини, нема дурных. И вообще, не о том говорим, хрестный! Мне нужно, чтоб ты нас отсюда на машине вывез. А тебе просто выжить надо, понял? Давай меняться?!

— Торговать вас демократы научили, это точно, — вздохнул «дядя Вова», не без некоторого беспокойства поглядывая на Юркин ствол. — И понта у вас разрослось видимо-невидимо…

В этот самый момент с правого берега отчетливо раздалось несколько тактов из битловской «Love story» в исполнении музыкального клаксона.

— Приехали! — улыбнулся «дядя Вова». — Тормози, Матрена! Вон туда причаливай!

— Поворачивай! — подтвердил Юрка.

— Ой, псих! Пропадем же там! — проворчала Милка, но повернула рули и почти тут же перекрыла топливо. Скорости вполне хватило, чтобы лодка прошла по инерции до самого берега и приткнулась к невысокому обрывчику, по которому можно было без труда выбраться наверх, к лесу.

Таран напряженно всмотрелся в промежутки между деревьями. Нет, ничего похожего на машину он не увидел. Тем не менее он вылез из лодки первым и помог выбраться «дяде Вове». Милка тоже вылезла и спросила:

— А лодку куда?

— Спихните в воду, оттолкните — пусть сама плывет подальше отсюда. Нечего всем знать, где мы вылезали.

— Там вещи всякие… — заметила Милка.

— Кому надо — приберут, — отмахнулся экс-смотрящий.