— Да ее тыщу лет не топили небось.

— Ничего, на то, чтоб тряпки сжечь, — хватит!

— А потом без штанов ходить? — произнес Юрка недоверчиво.

— Я тебе другую одежду найду, что-нибудь из отцовского. Иди, лезь в ванну и мойся хорошенько. А одежду выкинь за дверь!

Юрка подумал, что она права по всем статьям. И, решительно сняв все, выкинул за дверь ванной.

Точно, Юрка, если б его сейчас менты взяли, был готовый преступник. Капли крови и на морду попали, и на волосы, и даже под рубашкой отпечатались. На ботинках тоже пятна остались, правда, только сверху. Наверное, какое-то время и на подметках кровь была, но стерлась или смылась, пока бежали по дворам. Там и лужи попадались на пути, и трава, и земля, еще не просохшая от дождей, которые только вчера закончились. Но все равно ботинки эти — первостатейная улика. Правда, если Даша их сожжет, домой придется босиком идти, если не найдется чего-нибудь под его размер. Он и насчет одежды сомневался: Дашин папаша был пониже его ростом и в плечах поуже. Но ежели там штаны тренировочные или майку растянуть можно, то обувка сорок второго размера на Юркину ногу сорок четвертого никак не налезет.

Впрочем, покамест надо было отмываться от этой чертовой кровищи. Как же так получилось, что весь обрызгался, во любопытно?! Чуть позже Таран сообразил, что, должно быть, уже первыми ударами об пол разбил этому гаду нос, а потом, когда кровянка натекла на пол, брызги летели во все стороны и даже вверх.

Отмывшись и обтеревшись полотенцем, Юрка тщательно оглядел себя в зеркале — нет, вроде никаких пятен больше не осталось. В это же время в дверь постучала Даша и, не заглядывая в ванную, передала Тарану чистое: белую футболку с эмблемой «Пумы», какие-то семейные трусы в цветочек, тренировочные брюки китайского пошива и носки. Одевшись, Таран получил еще и шлепанцы без задников. Покамест он мылся, Даша успела все снять и нарядиться в халат на голое тело.

— Нормально печка работает! — сказала она. — Даже паленым на кухне не воняет, все вытягивает. Теперь фиг кто чего докажет!

— Ботинки мои тоже спалила?

— Конечно! Они, правда, долго гореть будут, но если до нас за час не доберутся — успеем растолочь. Я мыться пошла, а ты иди на кухню чайник поставь…

Когда она скрылась в ванной, Таран ушел на кухню, поставил чайник на газ, а заодно заглянул в плиту, где пламя уже пожрало все тряпки и теперь доедало его ботинки и Дашины туфельки. Точно, если менты не смогли взять след с собакой и если они с Дашей не оставили заметных следов, которые приведут сюда, на квартиру, то после сожжения обуви их никто не сможет уличить. Ловко Даша соображает! Будто всю жизнь от ментов бегала…

Странно, но именно сейчас, когда вроде бы все немного устаканилось, Таран ощутил какое-то смутное беспокойство. Он даже толком не мог разобраться, откуда эта тревога проистекала. Конечно, по-прежнему оставалась угроза, что милиция до них доберется. Но неужели менты и впрямь такие плохие, что не поймут, по какой причине этот режиссер с погорелого театра получил по роже? Да он сам первый откажется писать заявление и будет все спускать на тормозах! Не захочет же сидеть за изнасилование! Очухается, заползет в квартиру и будет примочки ставить. А менты приедут, поглядят, увидят кровищу, может быть, опросят жильцов по квартирам. Кто вызывал, скажет, что слышал шум — видеть-то никто ни шиша не видел! Даже если в «глазок» кто-нибудь подсматривал, все равно ни Тарана, ни Даши опознать не сможет — темень же была чертова! А сам этот хрен с горы, «человек искусства», еще и врать будет, что его никто не бил. Скажет, будто сам по себе оступился на лестнице. Ну и плевать ментам на него! Можно подумать, им в охотку лишнее дело на себя вешать.