Вот сучка! Тарана аж затрясло — какой же он лох! Выходит, Надька Веретенникова ни хрена не обозналась! И эта стерва хладнокровно, без особых угрызений совести, за какую-то вшивую тыщу баксов вертела им как хотела! Пользовалась его преданностью и любовью, чтоб втянуть во всю эту грязь… «Удачно получилось»! Ну и шкура же она, тварь продажная!

— Слушай, слушай внимательно, пацан! — произнес босс с назидательными интонациями. — Еще немало интересного узнаешь! Давай, писюха, колись дальше!

— Ну, мы с Седым уговорились, чтоб я назначила Юрке свидание в сквере на Симеоновской, в семь вечера. Он с друганами меня в свою «девятку» с темными стеклами посадили и подъехали к скверику. Оттуда мы смотрели, куда он пойдет. Чтоб обогнать его и высадить где-нибудь у него на пути. Ну, он прождал часа полтора и пошел по Симеоновской. Как раз по той стороне, где дом 32. Они мне немного платье порвали и засосы на груди поставили, для достоверности. Прямо в машине, на ходу. А потом обогнали его и высадили во дворе. Я в теремок спряталась, слезы сделала… Ну, и позвала его.

— Слезы сделала? — переспросил босс с любопытством. — Как? Глаза, что ли, луком натерла?

— Нет… — произнесла Даша. — Я просто умею себя заводить, если надо.

— Да, я и забыл! — хмыкнул босс. — Ты ж актриса как-никак! В кино снималась…

И хотя он не стал говорить «в порнухе», но произнес это так, что Таран все сразу понял. Господи, да где ж его глаза были?!

— Продолжай! — потребовал босс. — Ну, заполоскала ты ему мозги, настропалила, дальше что?

— Дальше мы с ним еще посидели. Потому что Седой с ребятами наблюдал за окнами Крылова. Из другого двора, соседнего. Седой боялся, что Крылов чужую машину приметит и заволнуется. В общем, мы с Седым условились, что, как окна зажгутся, он три раза свистнет. После этого мы пошли туда, в подъезд. А там все было, как Юра говорил…

— Все?! — спросил босс. — Ладно, избили вы этого. Дальше!

— Ну, а потом мы побежали ко мне домой. Одежду и обувь сожгли — все было в крови. Отмылись и спать легли. А в два часа ночи приехал Седой и сказал, что менты нас ищут. Отвез сюда…

— Ты знала морду этого, которого били? Фотку его тебе Седой показывал?

— Показывал.

— И ты что, падла, не могла разглядеть, что это не он?! — неожиданно взревел босс.

— Там темно было… — залепетала Даша. — А потом мне Седой сказал, что он один живет. А разве это не он был?!

— Ах ты лярва вонючая! — заорал пахан. — Девочку строишь?! Это ты вон перед своим недоделком невинной прикидывайся! Он-то лох, как дважды два, а ты зараза прожженная! Думаешь, не поймаем на вранье? Да ни хрена! «Все было, как Юра говорил»! Юра, блин, тебя, сучку, прикрывал: «Я один бил! Она пальцем не тронула!» Пальцем, ты, падла, может, и не тронула, а ногами пинала! И висок нашему парню ты, стерва, своей шпилькой протоптала! Это не я придумал, это менты с медиками рассекли! На лестнице следочек от твоего каблучка остался, а на нем — кровь и мозгов чуток!

Юрка вспомнил: да! Он уже спускаться хотел, а Даша топнула этого лежачего каблуком по голове… Ну и зараза! И он такую гадину принял за ангелочка! Там, на лестнице, когда она начала пинать Крылова или как его там, Таран подумал, будто это она просто мстит за насилие.