— Нет, спасибо, — сказал я. — А сама-то как?

— Не знаю, Алеша. Сам знаешь, живем, как на войне. Да, и дежурю я.

Мама была права: идет война. И мародеры, расчленившие территорию, шествуют за войсками, бесславно гибнущими за лживые и мертвые идеалы.

Однако теперь все становится на свои места: есть приказ расстреливать мародеров без суда и следствия. Этот приказ, подписанный кровью и жизнями моих боевых товарищей и друзей, дан к исполнению. И я его буду выполнять.

Понимаю: смертью одного подлеца не восстановить из руин город, где проживали бы счастливо все, кого я знал и любил, кого потерял.

И тем не менее сидел в уютной кухоньке, внимательно проверял снайперскую винтовку Драгунова. Пахло машинным маслом и мандаринами, принесенными мамой. Неестественная смесь смерти и жизни.

Телефонная трель отвлекает меня от серьезного дела. Кто-то мечтает меня поздравить первым? Ооо, это Иван из Стрелково. Мы друг друга поздравляем и желаем всего хорошего и, главное, здоровья.

— Ну, ты сам-та как, Леха? — пытает меня.

— Полет нормальный, Иван!

— Хочу того… приехати…

— Когда?

— Да, после Нового… Поговорить надобноть.

— Без проблем… О чем говорить-то?

— Найдетца, — уходит от прямого ответа. — Тябя никто не обижаеть-та?

— Меня обидишь!

— Ну ладна, после Нового… приеду… Э-э-э, а Зинка-то родила богатыря! — вспомнил. — Мальца! Догадайси, как прозвали?!

— Ванькой?

— Ванькой-Ванькой.

— Большие вы оригиналы, — смеюсь.

— А то, — тоже смеется. — На том и стоим. И стоять будемь.

— А как там тетя Маня?

— С Зинкой-та и Петюхой уроде сдружилась… Живем помаленьку, хлебушек жуемь!

Ну и хорошо, говорю я себе потом. Так и должно быть. Будем жить, несмотря ни на что. Будут ещё нарождаться люди и звезды. И, возможно, когда-нибудь разучимся нажимать на спусковой крючок СВД.

Только взялся за винтовку — снова телефон. Слышу знакомый женский голос и едва не сваливаюсь с табурета: Алиса!

— С Новым годом, мой боец! — смеется. — А я хочу тебя!

— Господи, ты где?

— В Москве! И хочу приехать.

— Ко мне? — и задаю неумный вопрос. — А муж?

— А муж объелся груш, — хохочет, — и укатил в Париж. С дипломатической миссией.

— Он тоже дипломат? — брякаю.

— Что значит — тоже?

— Прости, это я так, от счастья…

— Буду вечерком. Надеюсь, наш солдат готов к труду и обороне?

— Так точно! — гаркаю — А также к наступлению на город Пензу.

— Слава героям Херсона! Гип-гип-ур-р-ра!

Прийдя малость в себя, продолжаю свою трудовую деятельность. Конечно, новогодний сюрприз Алисы приятен. Однако теперь необходимо проводить корректировку в планы предстоящего праздника. Да, и как бы позабытая Вирджиния не свалилась мне на голову из своей Австралии?

И на этой курьезной мысли — новая песнь телефона. Я обмер — мама родная, она?!

Нет, это оказался, к счастью, господин Соловьев. Со своими поздравлениями. Я же его огорчил требованием, снять с меня ищеек. Мой товарищ начал валять дурака: какие такие, да я с ума спятил, да, за кого я его принимаю?

— Соловушка, — сказал. — Ты меня, мудака, знаешь. Я предупредил. Мечтаешь иметь трупы к новогоднему столу, тогда о чем речь?

— Не хочу ничего от тебя иметь, психа, — буркнул.